Оксана протирала пыль с книжной полки, когда зазвонил телефон. Глеб. Муж звонил посреди рабочего дня редко.
— Привет, солнце. Слушай, у меня к тебе просьба.
— Какая? — Оксана зажала трубку плечом, продолжая наводить порядок.
— Жанна рассталась с Андреем. Совсем плохо дела. Можно она у нас недели две поживёт? Пока не найдёт жильё.
Жанна — младшая сестра Глеба, двадцать шесть лет, работала то барменом, то продавцом, то вообще нигде. Оксана виделась с ней пару раз, особых впечатлений не осталось.
— Две недели? — переспросила женщина.
— Ну да, максимум.
Оксана посмотрела на двухкомнатную квартиру — небольшую, но их. Вернее, её. Досталась от бабушки три года назад, когда Оксане было двадцать четыре. С Глебом познакомились через полгода после получения наследства, поженились ещё через год. Два года брака прошли спокойно, размеренно. Никаких ссор, никаких потрясений.
— Ладно. Пусть приезжает.
Вечером Жанна появилась с тремя огромными чемоданами и переноской, из которой доносилось недовольное мяуканье.
— Привет, Оксаночка! — сестра мужа чмокнула хозяйку в щёку. — Спасибо, что приютила. Андрей — полное ничтож…, представляешь? Выгнал меня из своей квартиры!
— Ты с котом? — Оксана смотрела на переноску.
— Это Мурзик. Тихий совсем, не заметишь.
Мурзик оказался не тихим. Кот орал по ночам, царапал мебель и сбрасывал цветы с подоконников. Жанна извинялась, обещала купить когтеточку, но так и не купила.
Две недели растянулись незаметно. Прошёл месяц, второй. Жанна не искала работу, объясняя, что сначала нужно прийти в себя после разрыва. Проводила дни на диване с телефоном, вечерами приводила подруг.
— Оксана, можно девчонки придут? Посидим немножко.
— Мне завтра рано вставать, — Оксана работала менеджером в строительной фирме, начало в восемь утра.
— Ну мы тихо, честно! Только чаю попьём.
Чай превращался в болтовню до полуночи. Подруги Жанны смеялись громко, включали музыку, занимали ванную. Оксана лежала в спальне, закрывала уши подушкой, считала до ста.
Глеб отмахивался, когда жена пыталась поговорить.
— Ну потерпи ещё немного. Ей сейчас тяжело.
— Глеб, прошло два месяца.
— Я знаю. Поговорю с ней.
Не говорил.
Жанна наконец съехала в конце третьего месяца. Нашла парня с квартирой, собрала чемоданы, забрала Мурзика.
— Спасибо огромное, Оксаночка! Ты меня спасла!
Оксана закрыла за сестрой мужа дверь, прислонилась к косяку. Тишина. Никаких кошачьих воплей, никаких подруг, никаких грязных чашек в раковине.
Неделя прошла в блаженстве. Оксана убиралась неспешно, готовила ужины, смотрела сериалы. Возвращалась к привычной жизни.
В пятницу Глеб привёл домой мужчину лет шестидесяти с потёртой сумкой.
— Оксана, познакомься. Это дядя Вася, Василий Петрович. Брат мамы. У него в квартире ремонт начался, нужно переждать недельки две.
Оксана стояла на кухне с половником в руке. Смотрела на дядю Васю, потом на мужа.
— Здравствуйте, — выдавила женщина.
— Здравствуй, хозяюшка, — Василий Петрович прошёл в комнату, оглядываясь. — Квартирка небольшая, но ничего.
Дядя Вася храпел так, что дрожали стёкла. Глеб спал спокойно, не слышал. Оксана лежала с открытыми глазами, считала овец, пыталась расслабиться. Бесполезно.
Василий Петрович смотрел телевизор до трёх ночи. Футбол, новости, фильмы — всё на максимальной громкости. Оксана выходила из спальни в халате.
— Василий Петрович, можно потише?
— А? Что? — дядя Вася не отрывался от экрана.
— Громко очень. Я не могу уснуть.
— Ах, громко. Ну ладно.
Убавлял на одно деление. Через пять минут снова прибавлял.
Утром Оксана шла на работу с красными глазами и головной болью. Коллеги спрашивали, всё ли в порядке. Женщина кивала, заваривала третью чашку кофе.
Василий Петрович готовку Оксаны считал недостаточно вкусной.
— Борщ жидковат. Моя покойная жена гуще варила.
— Картошка пересолена. Надо было воду добавить.
— Котлеты суховаты. Хлеб в фарш клади побольше.
Оксана молча убирала тарелки. Глеб ел, не замечая критики.
Грязная посуда в раковине появлялась постоянно. Василий Петрович ел ночью — доставал из холодильника колбасу, сыр, хлеб. Резал прямо на столе, крошил. Тарелки и чашки оставлял где попало.
Оксана убирала по утрам, сжимая зубы.
— Глеб, поговори с дядей. Пусть за собой посуду моет.
— Да ладно тебе, он старый человек. Не привык.
— Мне тоже нелегко. Я не высыпаюсь.
— Потерпи ещё чуть-чуть. Ремонт скоро закончат.
Ремонт затянулся на месяц. Василий Петрович жил, критиковал, храпел, смотрел телевизор. Оксана ходила как зомби — не высыпалась, раздражалась на пустом месте, срывалась на коллег.
Когда дядя Вася наконец уехал, Оксана легла на диван и проспала четырнадцать часов подряд.
Прошла неделя. Спокойная, тихая. Оксана начала возвращаться к жизни. Высыпалась, улыбалась, планировала выходные.
В среду вечером Глеб привёл парня лет двадцати с рюкзаком и гитарой.
— Ксюша, это Ярослав, племянник. Учится в университете на другом конце города. Ему удобнее будет от нас добираться. Можно месяца на два?
Оксана сидела на кухне с чаем. Смотрела на Ярослава, на гитару, на мужа. Пальцы сжались на чашке так, что побелели костяшки.
— Здорово, тётя Оксана, — Ярослав улыбнулся. — Спасибо, что пускаете.
— Да, конечно, — Оксана услышала собственный голос словно со стороны. — Проходи.
Ярослав разбросал вещи по всей квартире. Кроссовки в коридоре, куртка на спинке стула, учебники на журнальном столике. Оксана собирала, складывала, напоминала. Бесполезно.
Племянник курил на балконе, но дверь не закрывал. Оксана просила курить внизу у подъезда. Ярослав кивал, обещал, продолжал дымить на балконе.
Еда из холодильника исчезала с пугающей скоростью. Оксана закупалась на неделю — мясо, овощи, фрукты, сыр. Через два дня половина пропадала. Ярослав устраивал ночные перекусы, съедал суп целиком, доедал котлеты.
— Ярослав, это был наш ужин на завтра.
— Прости, тётя Оксана. Не подумал. Я голодный был после тренировки.
Оксана закупалась снова. Тратила больше, чем планировала.
Вечером пятницы женщина дождалась мужа. Села напротив, сложила руки на столе.
— Глеб, нам надо поговорить.
— О чём? — муж листал новости в телефоне.
— О твоих родственниках. Они живут у нас почти полгода. Сначала Жанна, потом дядя Вася, теперь Ярослав.
— Ну и что? — Глеб поднял глаза. — Они же семья.
— Это моя квартира, — Оксана говорила тихо, стараясь не сорваться. — Мне некомфортно жить в вечном общежитии.
— Общежитии? — муж поморщился. — Ты преувеличиваешь. Мы просто помогаем родным.
— Я не спала два месяца из-за дяди Васи. Закупаюсь продуктами каждые три дня из-за Ярослава. Устала.
— Потерпи ещё немного, — Глеб потянулся, зевнул. — Ярослав последний, обещаю.
— Ты уже обещал после Жанны.
— На этот раз точно. Он через два месяца сессию сдаст, уедет.
Оксана промолчала. Не верила, но спорить не было сил.
Ярослав съехал в конце ноября. Нашёл общагу ближе к университету. Оксана помогла собрать вещи, проводила до двери.
Неделя тишины. Женщина наслаждалась каждым вечером. Смотрела фильмы, читала книги, планировала отпуск. Может, в Сочи съездить? Или в Крым?
В пятницу вечером Глеб вернулся домой с виноватым лицом. Оксана готовила ужин, нарезала салат.
— Оксана, слушай…
Женщина замерла с ножом в руке. По тону поняла — снова гости.
— Мама приедет пожить. На месяц примерно.
Нож выпал из рук, упал на пол. Оксана наклонилась, подняла. Положила на доску медленно, осторожно.
— Галина Васильевна?
— Да. У неё с соседями конфликт вышел. Нервы не выдерживают. Врач посоветовал сменить обстановку.
— Месяц, — повторила Оксана.
— Ну да. Может, меньше. Как конфликт разрешится.
Оксана взяла чашку с чаем, поднесла к губам. Руки дрожали. Чашка выскользнула, разбилась о пол. Осколки разлетелись по всей кухне.
— Ой, — женщина смотрела на лужу. — Вот неловко.
Галина Васильевна приехала в субботу утром. Три сумки, коробка с кастрюлями, икона в рамке.
— Здравствуй, Оксаночка. Спасибо, что приютила старуху.
Свекрови было пятьдесят восемь, старухой она себя явно не считала.
Галина Васильевна начала с перестановки. Зашла в гостиную, оглядела.
— Диван не там стоит. Надо к окну передвинуть.
— Мне так удобнее, — возразила Оксана.
— Удобнее! По фэншую диван у окна должен быть. Энергетика правильная.
Свекровь передвинула диван, пыхтя и охая. Глеб помог. Оксана стояла в дверях, смотрела молча.
Шторы Галина Васильевна сочла слишком тёмными.
— Мрачно у вас. Светлые повесить надо.
— Эти мне нравятся, — Оксана сжала кулаки.
— Что ты в этом понимаешь? Я всю жизнь дома обустраивала.
Свекровь критиковала готовку ежедневно.
— Борщ не так варишь. Капусту раньше класть надо, свёклу потом.
— Котлеты жёсткие. Фарш через мясорубку два раза пропускать надо.
— Картошку пересолила. Пробовать надо в процессе, а не после.
Галина Васильевна устраивала уроки кулинарии прямо на кухне. Стояла над душой, командовала, тыкала пальцем.
— Вот так режь. Ровнее. Аккуратнее.
Оксана резала молча. Внутри кипело, но женщина держалась.
Свекровь называла невестку плохой хозяйкой при каждом удобном случае.
— Глебушка, как ты с такой женой живёшь? Порядка никакого, готовить не умеет.
— Мама, нормально всё, — муж отмахивался.
— Нормально! Пыль на полках, полы грязные. Моя свекровь меня научила дом держать. А эту кто учил?
Оксана уходила в спальню, закрывалась, дышала глубоко. Считала до десяти, до двадцати, до ста.
Прошла неделя. Оксана чувствовала себя чужой в собственной квартире. Свекровь распоряжалась, командовала, критиковала. Глеб молчал, не вмешивался, занимал нейтральную позицию.
Во вторую субботу Оксана не выдержала. Галина Васильевна в очередной раз переставила мебель — на этот раз на кухне.
— Зачем? — спросила Оксана, заходя на кухню.
— Так удобнее. Стол у окна лучше смотрится.
— Мне удобнее было как было.
— Тебе! — свекровь всплеснула руками. — Всё время ты! А обо мне подумала? Я здесь живу, мне неудобно было.
— Вы здесь временно, — Оксана говорила тихо, но твёрдо. — Это моя квартира.
— Твоя! — Галина Васильевна скривилась. — А мой сын здесь что, не живёт? Или ты его тоже временным считаешь?
Оксана развернулась, вышла из кухни. Нашла Глеба в гостиной, сидящего с ноутбуком.
— Глеб, поговори с матерью. Она переставляет всё подряд, критикует меня постоянно.
— Ну мама такая, — муж пожал плечами. — Привыкла всем командовать.
— Я не хочу привыкать! — голос Оксаны дрогнул. — Это мой дом!
— Наш, — поправил Глеб. — И мама здесь ненадолго. Потерпи.
— Сколько можно терпеть?! — Оксана повысила голос. — Полгода у нас живут твои родственники! Полгода!
— Ты преувеличиваешь.
— Не преувеличиваю! — женщина почувствовала, как подступают слёзы. — Жанна два месяца, дядя Вася месяц, Ярослав два месяца, теперь твоя мать! Когда это закончится?!
— Оксана, успокойся, — Глеб закрыл ноутбук. — Ты сейчас неадекватная.
— Неадекватная?! — Оксана засмеялась — резко, истерично. — Ты решил превратить мою квартиру в общежитие для своей родни?!
Глеб моргнул, растерялся.
— О чём ты?
— О том, — женщина вытерла слёзы, — что мне надоело жить в проходном дворе! Мне надоело готовить на толпу! Мне надоело терпеть критику твоей матери!
— Ксюша, ты просто устала…
— Устала! — перебила женщина. — Устала от того, что ты не уважаешь меня! Не уважаешь мои границы! Приводишь кого хочешь, когда хочешь, не спрашивая!
Галина Васильевна появилась в дверях гостиной. Лицо свекрови было красным от возмущения.
— Это что за крики?!
— Вас не касается, — отрезала Оксана.
— Как не касается?! — свекровь шагнула вперёд. — Ты на моего сына орёшь!
— Я выясняю отношения с мужем!
— Какие отношения! — Галина Васильевна стала у Глеба за спиной. — Эгоистка! Родню мужа принять не можешь!
— Я принимала! — Оксана повысила голос до крика. — Полгода принимала! Всех подряд! Но мне тоже нужно пространство!
— Пространство! — свекровь передразнила. — Порядочная жена с радостью семью мужа принимает! А ты что? Выгоняешь?
— Я не выгоняю! Я прошу уважать мои границы!
— Границы! — Галина Васильевна махнула рукой. — Глебушка, скажи ей. Объясни, как должна жена себя вести.
Оксана повернулась к мужу. Ждала. Глеб молчал, смотрел в пол.
— Глеб, — позвала женщина тихо. — Скажи что-нибудь.
Муж поднял глаза.
— Оксана, ты правда преувеличиваешь. Создаёшь проблемы на пустом месте.
Оксана выпрямилась, вытерла слёзы.
— Понятно.
Развернулась, пошла в спальню. Закрыла дверь, легла на кровать. Смотрела в потолок. Слышала, как Галина Васильевна возмущалась в гостиной, как Глеб что-то отвечал невнятно.
Не плакала. Просто лежала.
Ночь прошла без сна. Оксана перебирала в памяти последние полгода. Жанна с котом и подругами. Дядя Вася с храпом и телевизором. Ярослав с окурками и пропавшей едой. Галина Васильевна с критикой и перестановками.
Глеб ни разу не встал на её сторону. Ни разу не сказал родственникам остановиться. Всегда просил потерпеть. Всегда считал, что жена преувеличивает.
Утром Оксана встала, оделась. Муж пил кофе, свекровь жарила яичницу.
— Глеб, мне нужно поговорить.
— Давай вечером, — муж не отрывался от телефона.
— Сейчас.
Тон заставил Глеба поднять глаза. Галина Васильевна тоже повернулась.
— Я хочу развода, — сказала Оксана спокойно. — Прошу тебя съехать. Вместе с матерью.
Тишина. Глеб уставился на жену, не веря.
— Что?
— Развод. Съезжайте, пожалуйста.
— Оксана, ты о чём? — муж встал из-за стола. — Из-за вчерашнего? Да я не всерьёз!
— Я всерьёз, — женщина скрестила руки на груди. — Полгода терпела. Больше не буду.
— Но мы же можем обсудить! — Глеб шагнул к жене. — Я установлю границы для родственников! Больше никого не буду приглашать!
— Поздно.
— Как поздно?! — муж схватил Оксану за плечи. — Оксан, я изменюсь! Обещаю!
Женщина высвободилась.
— Обещания не работают. Ты уже обещал после Жанны. И после дяди Васи. И после Ярослава.
Галина Васильевна опомнилась от шока.
— Глебушка, ты видишь?! Вот она какая! Из-за ерунды семью рушит!
Оксана повернулась к свекрови.
— Галина Васильевна, соберите вещи. Даю вам до завтра.
— Как смеешь?! — свекровь вскинула руки. — Это мой сын!
— Это моя квартира. И я хочу, чтобы вы освободили её.
Глеб пытался уговаривать весь вечер. Оксана молча собирала его вещи — складывала в сумки, коробки. Муж ходил следом, обещал, клялся, умолял дать шанс.
— Ксюша, ну пожалуйста. Я люблю тебя.
Женщина продолжала упаковывать.
— Мы можем всё исправить! Начнём заново!
Молчание.
— Оксана, не молчи! Скажи хоть что-нибудь!
— Собирай вещи.
Галина Васильевна бросала колкости с порога.
— Пожалеешь! Одна останешься!
Оксана выносила коробки в коридор.
— Никто тебя такую не возьмёт! Эгоистку!
Женщина ставила коробку у двери, возвращалась за следующей.
— Глебушка найдёт получше! Добрую, хозяйственную!
Оксана не реагировала. Просто собирала, выносила, возвращалась.
К вечеру воскресенья вещи были упакованы. Глеб вызвал такси. Грузили молча. Галина Васильевна всхлипывала, Глеб смотрел на жену с надеждой.
— Может, ещё передумаешь?
Оксана покачала головой.
Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал громко в тишине. Женщина прислонилась к косяку, закрыла глаза. Выдохнула.
Утром в понедельник Оксана взяла отгул. Поехала к юристу, подала заявление на развод. Вернулась домой, вызвала мастера. Поменяла замки во всех дверях.
Открыла окна настежь, устроила генеральную уборку. Выбросила вещи, оставленные гостями — футболку Ярослава, журнал Жанны, тапки дяди Васи. Перестирала постельное бельё, перемыла посуду.
Передвинула мебель обратно. Повесила свои шторы. Расставила книги так, как нравилось.
К вечеру квартира выглядела по-другому. Чище. Светлее. Своей.
Глеб звонил неделю подряд. Оксана сбрасывала. Писал сообщения — длинные, сбивчивые. Женщина читала, удаляла.
Через месяц развод оформили официально. Общего имущества не было — квартира Оксаны по наследству, у Глеба машина на кредите. Разделить нечего.
Оксана сидела на кухне с чашкой кофе. За окном шёл снег. Квартира была тихой. Никаких храпов, никаких громких разговоров, никаких чужих вещей.
Одиноко? Да. Непривычно тихо? Да. Но спокойно. Впервые за долгое время — спокойно.
Женщина открыла ноутбук, начала планировать отпуск. Сочи? Нет, лучше заграницу. Грузия, может. Или Турция.
Телефон завибрировал. Сообщение от коллеги: «Оксана, хочешь в пятницу с нами в кино? Новый фильм вышел классный».
Оксана улыбнулась, набрала ответ: «Давайте. Во сколько?»
Жизнь продолжалась. Без Глеба, без его родственников, без постоянного напряжения. Оксана научилась ценить тишину, пространство, право распоряжаться собственным домом.
Иногда вспоминала мужа — мимолётно, без боли. Как страницу в книге, которую перевернула. Жалела? Нет. Скорее жалела, что не сделала это раньше.
Оксана налила ещё кофе, устроилась на диване с книгой. За окном падал снег. В квартире было тепло, тихо, уютно. Своё пространство. Свои правила. Своя жизнь. И это было правильно.
