— А то ты не знаешь! Надоела ты мне! Съезжай отсюда! И чем быстрее, тем лучше!
Карина выпучила глаза.
— Ты что, Верунь, совсем сдурела? Мы же семья! Где я теперь жить буду? Да и места тут полно!
— Это моя квартира! Я на нее копила долгие годы! А ты просто захватчица! — кричала я, захлебываясь от ярости.
После четырех лет жизни в убогой съемной однушке, где за стеной круглосуточно гремела музыка и орали пьяные голоса, наша мечта наконец-то стала реальностью. Две комнаты, светлые, просторные, – наши! Артем обнимал меня, кружил по комнате, повторяя:
— Не верю! Это наше! Наше!
Первые недели были как в медовом месяце. Мы отсыпались после бессонных лет, обустраивали наше гнездышко. Я, как заправский дизайнер, носилась по магазинам в поисках идеального торшера и уютных подушек, а Артем, пыхтя, передвигал шкафы по моему указу.
— Артем, давай диван вот сюда поставим, к окну. Так будет уютнее, — предлагала я, прикидывая, как здорово будет пить утренний кофе, глядя на восходящее солнце.
— Нет, Верунь, так неудобно. Телевизор не видно будет. Давай лучше вдоль стены, — ворчал он, примериваясь к размерам.
В итоге, как всегда, находили компромисс. В квартире пахло краской и новой мебелью, а в воздухе витала атмосфера счастья и предвкушения. Я оборудовала кухню так, чтобы все было под рукой, каждой кастрюльке свое место. В гостиной развешивала фотографии, создавала уют.
— У тебя талант, Верунь! Как ты так все придумываешь? — восхищался Артем.
— Все с любовью, Артем. Это же наш дом, — отвечала я, улыбаясь.
Три недели пролетели как один миг. Утренний кофе на залитой солнцем кухне, вечерние разговоры в уютной гостиной, тишина собственного дома… Наша идиллия. Но, как говорится, беда не приходит одна.
Однажды вечером Артем пришел домой какой-то поникший.
— Верунь, тут такое дело… Моя сестра, Карина… Она с мужем разошлась… Осталась с ребенком на улице, — пробормотал он, избегая моего взгляда.
Карину я знала. Капризная, эгоистичная особа, привыкшая, что ей все должны. У меня внутри все похолодело, но я сказала:
— Ну, конечно, Артем. Надо помочь. Временно, я надеюсь?
На следующий день Карина явилась с четырехлетним сыном, Егором, и горой баулов.
— Ой, что у вас тут тесно как-то! И диван не на месте, и ребенку играть негде! — заявила она, окидывая квартиру критическим взглядом.
Я, с трудом сдерживая раздражение, предложила ей большую комнату.
— Располагайся, Карина. Здесь вам будет просторнее.
Вскоре стало понятно, что «просторнее» – это мягко сказано. Вещи Карины были разбросаны повсюду. Егор носился по квартире, орал как резаный и разбрасывал игрушки.
— Егор, тише, пожалуйста! — просила я, стараясь сохранять терпение.
— Ой, да ладно вам! Ребенок же! Пусть побегает, — отвечала Карина, ничуть не смущаясь.
С каждым днем я чувствовала усталость и тревогу. Порядок и уют, который мы с таким трудом создавали, рушился на глазах.
Карина заняла большую комнату, как будто это ее личная территория. С каждым днем вещей становилось все больше.
— Карина, может, тебе уже пора квартиру искать? — осторожно намекнула я однажды.
— Ой, да что ты! Сейчас такие цены! Да и с ребенком это сложно, — отмахивалась она.
Артем оправдывал сестру.
— Ну, Верунь, ты же понимаешь, у нее сложная ситуация. Надо немного потерпеть.
Пыталась спокойно поговорить об организации пространства, но Карина только смеялась:
— Да что ты заморачиваешься? Главное, чтобы мне и Егору было удобно!
Я чувствовала, что эта «временная помощь» превращается в кошмар.
Прошел месяц, потом второй. Карина не только не искала жилье, но и обжилась в нашей квартире, как у себя дома. Новые шмотки, какие-то безделушки… Мое личное пространство сжималось с каждым днем.
— Артем, ну когда это закончится? Она ведет себя как хозяйка! — жаловалась я.
— Ну, Верунь, пойми! Ей же некуда идти! — отвечал Артем, как заведенный.
Кухня постоянно была занята Кариной. Она готовила какие-то свои замысловатые блюда, заставляла плиту своими кастрюлями. Ванная комната превратилась в склад детских игрушек и косметики. Чтобы принять душ, мне приходилось спрашивать разрешения.
— Карина, я сейчас в душ пойду, ты за Егором присмотришь? — спрашивала я, чувствуя себя какой-то приживалкой.
Особенно болезненно я переживала утрату кухни. Раньше я любила готовить, экспериментировать с новыми рецептами. Теперь же плита была постоянно занята кастрюлями Карины, а холодильник забит продуктами, которые нельзя было трогать.
— Верунь, ты это не трогай! Это Егору на завтрак, — строго предупреждала Карина, если я вдруг решала достать из холодильника йогурт.
Она еще и Егора записала в местный детский сад! Какое уж тут временное проживание!
Ужин проходил в совсем другой атмосфере. Телевизор был настроен на мультики, в гостиной – хаос из детских игрушек и все говорили не то, что я хотела смотреть и слушать. Артем оставался безучастным к моим жалобам.
— Ну, Верунь, ты же сама согласилась ей помочь! Что теперь возмущаешься? — говорил он, будто я сама виновата в происходящем.
Я перестала ощущать себя хозяйкой собственного дома. Жизнь свелась к постоянному напряжению и неудобству. Чужая жизнь вторглась в мой мир, разрушая покой и гармонию.
Критическая точка наступила в четверг. Я вернулась с работы уставшая, мечтая о тихом вечере. Но на кухне царил хаос, гора грязной посуды, а в гостиной Егор изрисовал мои рабочие документы фломастерами.
Я не выдержала.
Вечером я решительно сказала Артему:
— Все! Хватит! Карина должна съехать!
Он даже поперхнулся чаем.
— Ты что, Верунь? Как это съехать? Ей же некуда!
— Артем, она живет у нас уже три месяца! Егор ходит в местный садик! Она уже, наверное, тут прописалась! Я не могу больше! Я не могу спокойно жить в собственной квартире! Все занято ее вещами, ее привычками!
— Ну, Верунь, да ладно тебе! Места же хватает! Что ты жадничаешь? — пробовал он уговорить меня.
Тут он выдал фразу, которая прозвучала как приговор:
— Ну… она говорила, что хочет пожить у нас хотя бы лет пять… пока на ноги не встанет, на квартиру не накопит.
Пять лет! Пять лет чужой жизни в моей квартире! Во мне все вскипело.
— Пять лет?! — заорала я. — Ты хоть понимаешь, что ты говоришь?! Это моя квартира! Я четыре года экономила на всем, чтобы ее купить! Я не собираюсь терпеть здесь эту нахлебницу!
Артем попытался меня одернуть.
— Тише ты! Соседи же услышат!
Но я уже не могла остановиться. Мне хотелось, чтобы весь дом знал, что в моей собственной квартире мне не находится места.
Тут из комнаты выскочила Карина.
— Что тут у вас происходит? Почему вы кричите?
И тут я высказала все, что накопилось у меня на душе:
— А то ты не знаешь! Надоела ты мне! Съезжай отсюда! И чем быстрее, тем лучше!
Карина выпучила глаза.
— Ты что, Верунь, совсем сдурела? Мы же семья! Где я теперь жить буду? Да и места тут полно!
— Это моя квартира! Я на нее копила долгие годы! А ты просто захватчица! — кричала я, захлебываясь от ярости.
В квартире начался настоящий скандал. Карина обвиняла меня в неадекватности и разрушении семьи из-за каких-то «квадратных метров». Я кричала, что защищаю свой дом от наглых родственников. Артем, как всегда, пытался всех успокоить. Егор, напуганный перебранкой, заплакал.
— Светлана, ты понимаешь, что выгоняешь мать с ребенком на улицу? — возмущалась Карина.
— Я поступлю с тобой так же, как ты со мной — выживая из моей квартиры, — ответила я.
В конце концов, я поставила ультиматум:
— Либо твоя сестра съезжает завтра утром, либо я подаю на развод!
Упоминание о разводе подействовало отрезвляюще. Артем растерянно смотрел на меня, не зная, что сказать. Карина замолчала, пораженная моей решимостью.
— Верунь, ты что, серьезно? Мы же любим друг друга! — пробормотал Артем.
— Если бы ты меня любил, ты бы не позволил своей сестре превратить мою жизнь в ад, — ответила я с горечью. — Я три месяца пыталась договориться, но ты почему-то решил без меня, что она будет жить здесь пять лет! На этом все! Развод и раздел имущества.
Рано утром следующего дня Карина собрала свои вещи и уехала к подруге. Но отношения между мной и Артемом были отравлены навсегда. Он не мог простить мне «жестокость» по отношению к сестре, а я не могла простить ему предательство.
Через месяц я подала на развод. Я потребовала половину квартиры, так как она была приобретена в браке на общие деньги.
— Ты что, серьезно хочешь отсудить у меня квартиру? — спросил Артем, когда получил повестку в суд.
— А ты как думал? Я четыре года горбатилась на эту квартиру! Ты считаешь, что я должна от нее отказаться? — ответила я ледяным тоном.
Развод состоялся быстро и без особых проблем. Я получила половину квартиры. Артему пришлось продать ее и искать себе какое-то другое жилье. Наши друзья и родственники осуждали меня, винили меня во всем.
— Из-за какой-то бытовухи семью разрушила! Можно было потерпеть! Семья – это же главное! — говорили они.
Но я знала, что поступила правильно. Я защитила свои права, свое личное пространство. Я считаю, что границы нельзя нарушать, даже самым близким людям.
Получив деньги от продажи квартиры, я купила небольшую, но уютную однокомнатную квартиру в новостройке. Здесь все было новое, светлое, чистое. Это было мое личное пространство, мой маленький мир. Никто не занимал кухню, не разбрасывал игрушки, не диктовал мне правила жизни.
Я почувствовала свободу и уверенность в своих решениях. Я поняла, что теперь сама распоряжаюсь своей жизнью. Я не должна спрашивать разрешения, чтобы принять душ, сварить себе кофе, посмотреть телевизор.
Вечерами, сидя в своей квартире, я не жалела о принятом решении. Я знала, что лучше жить одной в своем доме, чем вдвоем в чужом. Свобода стоит любых жертв. И я готова платить эту цену снова и снова. Теперь я хозяйка своей судьбы и своего жилья.
