Игорь произнес это с такой интонацией, с какой обычно просят передать соль за ужином или уточняют, есть ли скидка на майонез. Буднично, легко, словно речь шла не о ликвидной недвижимости в спальном районе Петербурга, а о старом свитере, который жалко выкинуть, но стыдно носить.
Они стояли в отделе сантехники строительного гипермаркета. Клавдия задумчиво вертела в руках хромированный смеситель, прикидывая, стоит ли переплачивать три тысячи за бренд, если вода в их районе все равно убивает любую сантехнику за пару лет.
— Что? — переспросила она, не отрывая взгляда от ценника. Ей показалось, что шум вентиляции исказил слова мужа.
— Я говорю, мама звонила, — Игорь взял с полки душевую лейку и посмотрел в нее, как в зеркало. — У нее там с продажей дома в деревне заминка вышла, деньги зависли, а жить где-то надо. Я подумал: твой арендатор, этот айтишник, все равно скоро съезжать собирался. Ну, мы его немного ускорим. А маму туда поселим. Ты же не против?
Клавдия аккуратно положила тяжелый смеситель обратно на полку. Сделала глубокий вдох. В воздухе пахло не дешёвыми котлетами и не луком, а пылью, гипсокартоном и химической свежестью кондиционеров — запахом бесконечного ремонта, который стал фоном их пятилетнего брака.
— Игорь, — начала она медленно, стараясь, чтобы голос не звенел. — Мой арендатор, Денис, никуда не собирался. Он платит тридцать пять тысяч плюс счетчики, и делает это день в день. Эти деньги, если ты забыл, закрывают твой кредит за машину и половину нашей коммуналки. Если мы выселим Дениса, кто будет платить за твой «Форд»? Твоя мама?
Игорь поморщился, как от зубной боли. Это выражение лица Клавдия знала отлично: так он реагировал на любую попытку вторжения грубой математики в его богатый внутренний мир.
— Ну зачем ты сразу про деньги? — обиженно протянул он. — У человека ситуация. Мать, между прочим, меня вырастила. А ты ведешь себя как… как капиталист. Можно же потерпеть пару месяцев, ужаться. Я возьму подработки.
«Подработки» Игоря были мифической субстанцией. О них много говорили, их планировали, ими гордились заранее, но в семейном бюджете они никогда не материализовывались. Последний раз, когда он брал «халтуру», Клавдии пришлось оплачивать ремонт его ноутбука, который он залил кофе в процессе трудового подвига.
— Ужаться? — Клавдия усмехнулась. — Игорь, мы и так ужаты до состояния вакуумной упаковки. Твоя зарплата уходит на еду и бензин. Моя — на ипотеку за эту квартиру, где мы живем, и на жизнь. Деньги с аренды — это наша подушка безопасности. Если ее убрать, мы упадем задницей на голый бетон.
— Ты черствая, — припечатал Игорь и бросил душевую лейку в тележку. — Ладно, дома поговорим. Мама завтра приедет на разведку.
Лидия Марковна, свекровь Клавдии, была женщиной современной формации. Никаких платочков и жалоб на радикулит. Это была дама боевая, вечно худеющая по каким-то марафонам из соцсетей и уверенная, что весь мир ей немного задолжал за сам факт её существования.
Она вошла в прихожую, критически оглядела вешалку и, не разуваясь, прошла в кухню.
— Ну, что тут у вас? Тесновато, конечно, — заявила она вместо приветствия. — Клавдия, у тебя пыль на карнизе. Энергия Ци застаивается.
Клавдия молча поставила чайник. Энергия Ци в этом доме застаивалась исключительно из-за того, что Клавдия работала старшим менеджером в логистике по десять часов в сутки, а Игорь работал «творчески» и считал, что пылесос унижает его мужское достоинство.
За чаем (без сахара, у Лидии Марковны был очередной детокс на сельдерее) разговор снова свернул на недвижимость.
— Игорек сказал, что вопрос с квартирой решен, — Лидия Марковна отщипнула микроскопический кусочек печенья, которое вообще-то не ела, но «чисто попробовать» можно. — Я посмотрела район по карте. Далековато от метро, конечно. Но я женщина неприхотливая. Мне главное, чтобы тишина и покой.
Клавдия почувствовала, как внутри закипает раздражение. Это было холодное, расчетливое бешенство.
— Лидия Марковна, — вежливо перебила она. — Вопрос не решен. В квартире живет человек, у нас договор до конца года. Расторгнуть его я могу только с выплатой неустойки в размере месячной платы. Это тридцать пять тысяч. Плюс простой квартиры, пока вы там будете жить… Скажите, а что с деньгами от продажи вашего дома? Вы же вроде планировали купить студию в Шушарах?
Свекровь и муж переглянулись. Этот взгляд Клавдии очень не понравился. Так переглядываются школьники, которые разбили окно и заранее придумали легенду про пролетавший метеорит.
— Понимаешь, Клава, — начал Игорь, нервно крутя ложку. — Там такая тема вышла… Мама вложилась в один перспективный проект. Инвестиционный кооператив. Очень надежные ребята, проценты выше, чем в банке.
— Пирамида? — уточнила Клавдия.
— Экосистема! — возмутилась Лидия Марковна. — Ты просто не разбираешься в современных финансах. Сейчас все деньги в цифре. Мне обещали выплату через полгода. А пока мне нужно где-то перекантоваться.
— То есть вы отдали единственное жилье мошенникам, а жить планируете в моей добрачной квартире, лишив нас дохода? — Клавдия отставила чашку. — Потрясающий бизнес-план. Надежный, как швейцарские часы с «Алиэкспресса».
— Игорь! — взвизгнула свекровь. — Твоя жена называет меня дурой!
— Клава, прекрати! — Игорь стукнул ладонью по столу. — Речь идет о помощи маме! Ты что, выгонишь её на улицу?
— Нет, зачем на улицу. В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов, — процитировала Клавдия, вставая. — Я не выгоню. Но и ключи не дам. Игорь, если ты хочешь помочь маме, ты можешь снять ей квартиру. За свой счет.
— Ты же знаешь, у меня сейчас нет свободных денег!
— А у меня нет свободных квартир.
Вечер закончился грандиозным хлопаньем дверьми. Игорь демонстративно ушел спать на диван в гостиной, прихватив с собой планшет, а Лидия Марковна осталась ночевать в их супружеской спальне, потому что «у неё от стресса поднялось давление» и ей нужен ортопедический матрас. Клавдии досталось кресло-кровать и тяжелые раздумья до трех ночи.
Следующие две недели превратились в позиционную войну. Игорь применил тактику «итальянской забастовки»: он перестал покупать продукты, мыть посуду и разговаривать, отвечая на вопросы односложным мычанием. Лидия Марковна звонила сыну каждый вечер и громко, чтобы слышала невестка, жаловалась на боли в сердце, неприкаянность и черствость «некоторых мещан».
Клавдия держалась. Она проверяла банковские счета, оплачивала ипотеку и наблюдала. Она видела, как Игорь тайком просматривает сайты с мебелью.
— Зачем тебе смотреть диваны? — спросила она однажды, застав его за этим занятием.
— Да так, — буркнул он, поспешно закрывая вкладку. — Для общего развития.
Развязка наступила в пятницу. Клавдия вернулась с работы раньше обычного — отменилось совещание. В прихожей стояли чужие ботинки и огромные клетчатые сумки, словно челноки из 90-х решили устроить у них перевалочный пункт.
Из кухни доносились голоса.
— …ну ничего, обойки переклеим, — вещал голос Лидии Марковны. — Этот серый цвет — тоска смертная. Я люблю персиковый, он освежает. И диван этот старый выкинем, я видела отличный угловой в «Хоффе», Игорек кредит возьмет, потихоньку выплатим.
— Да, мам, конечно, — поддакивал Игорь. — Главное, чтобы тебе уютно было. А Клавку я дожму. Куда она денется? Ей просто стыдно перед людьми будет. Я уже и Денису этому позвонил, сказал, чтобы вещи собирал к первому числу. Сказал, что мы квартиру продаем.
Клавдия замерла. Внутри стало очень тихо и холодно, как в пустом холодильнике. Значит, «дожму». Значит, уже позвонил арендатору. Значит, кредит на диван в её квартиру. Без её ведома.
Она не стала врываться на кухню с криками. Это было бы слишком пошло и неэффективно. Она тихо развернулась, вышла из квартиры и бесшумно закрыла за собой дверь.
Спустя час она сидела в кафе, поедая чизкейк, который стоил как два бизнес-ланча, и набирала номер Дениса.
— Денис, здравствуйте, это Клавдия. Да, мне звонил муж… Нет, послушайте. Никакой продажи не будет. У меня к вам встречное предложение. Вы хотели зафиксировать цену аренды на пару лет? Да, я согласна. Но при одном условии: мы подписываем новый договор прямо сегодня. И в нем будет пункт о смене замков. За ваш счет, но в счет аренды. Прямо сейчас. Да, мастер приедет через час.
Потом она позвонила брату. Сергей, мрачный мужик, работающий автомехаником, терпеть не мог Игоря, называя его «офисным планктоном с амбициями акулы».
— Сереж, привет. Нужна твоя «Газель» и пара крепких ребят. Нет, мебель возить не надо. Надо вывезти мусор. Какой? Ну, примерно восемьдесят килограмм живого веса, плюс вещи. Да, развожусь. Да, окончательно.
Когда Клавдия вернулась домой, на кухне царила идиллия. Игорь и Лидия Марковна пили чай с её, Клавдии, любимым малиновым вареньем, которое она берегла для зимы.
— А, явилась, — лениво протянул Игорь. — Ну что, надумала? Мама тут предлагает отличный вариант перепланировки…
Клавдия прошла к столу, положила перед мужем стопку бумаг и связку ключей.
— Это что? — Игорь недоуменно уставился на ключи.
— Это ключи от этой квартиры, — спокойно пояснила Клавдия. — А это — уведомление о выселении. Квартира, как ты помнишь, в ипотеке, но титульный заемщик — я. Ты — созаемщик без выделения доли, так как брачный контракт мы, слава богу, подписали по настоянию твоего папы, который боялся, что я оттяпаю твои «перспективы».
Игорь побледнел. Лидия Марковна поперхнулась вареньем.
— Ты чего несешь? — просипел муж.
— Я говорю, что спектакль окончен. Я только что продлила договор с Денисом на три года. Замки там уже поменяли. Твоя мама туда не въедет. Ни сегодня, ни завтра, никогда.
— Да ты… Ты не имеешь права! — взвизгнула свекровь. — Мы семья!
— Были семьей, — поправила Клавдия. — Пока вы не решили, что моим имуществом можно распоряжаться за моей спиной. Игорь, собирай вещи. Сережа с ребятами будет через полчаса. Они помогут.
— Куда я пойду? — Игорь растерял весь свой лоск. Теперь это был просто растерянный мальчик в растянутой футболке. — К маме? У нее дома нет!
— Ну почему же, — Клавдия улыбнулась той самой улыбкой, которую Игорь всегда называл «стервозной». — Вы можете снять квартиру. Вместе. Ты же говорил, что нужно ужаться? Вот и отличный повод. Твой «Форд» придется продать, конечно, чтобы оплатить залог и первый месяц. Зато кредит закроешь. Сплошные плюсы.
— Я не дам развод! — крикнул Игорь.
— Дашь, — Клавдия открыла холодильник и достала бутылку вина. — Иначе я подам на раздел долгов по кредитным картам, о которых я знаю, Игорь. Те двести тысяч, что ты спустил на ставки в прошлом году. У меня есть выписки.
В прихожей раздался звонок. Приехал брат Сергей. Он не был склонен к долгим разговорам, зато отлично умел упаковывать вещи в мешки для мусора.
Спустя два месяца Клавдия сидела на своей кухне. Было тихо. Никто не бубнил телевизором, никто не разбрасывал носки, никто не учил её жить. Она пила кофе из дорогой турки и смотрела в окно.
Игорь жил с мамой в съемной «двушке» в районе Мурино. Кредит за машину он платить перестал, машину забрал банк. Свекровь, как доносили общие знакомые, пилила его с утра до ночи за то, что он «упустил такую женщину» и «оставил мать без крыши над головой», хотя сама же эту кашу и заварила.
А Денис, арендатор, исправно переводил деньги. Недавно он спросил, не против ли Клавдия, если он заведет кота.
— Конечно, заводите, — ответила она. — Главное, чтобы кот сам платил за свой корм и не пытался переписать квартиру на свою маму.
Клавдия отхлебнула кофе. Он был горьким, горячим и потрясающе вкусным. Вкусом свободы и вовремя принятых решений.
