«В одну неделю отожрался так, что форменка трещала». Как сложилась судьба матроса Деревенько — «дядьки» цесаревича Алексея

«Попав на дармовые харчи, Деревенько, сын украинца-хуторянина, сразу показал, на что способен. В одну неделю отожрался так, что форменка трещала, и появились у матроса даже груди, словно у бабы-кормилицы». Это колоритное описание «дядьки» царевича Алексея, матроса Андрея Еремеевича Деревенько, принадлежит перу знаменитого писателя Валентина Пикуля. Но насколько оно соответствует исторической правде?

В поисках «лучшей жизни»

Андрей Деревенько родился 19 августа 1878 года на Волыни, на хуторе Горопаи Черторийской волости. Детство провел крестьянское, бедное, темное. Уже в раннем возрасте понял, что работа на земле — не для него, что нужно искать некую «лучшую жизнь».

Для молодого, здорового парня-селянина «социальных лифтов» в империи было немного. Самый доступный — армия. В 1899 году Деревенько призывают на службу. Андрей попадает в матросы, на Балтийский флот. 5 января 1900 года совершает свой первый морской поход.

Деревенько показал себя сильным, спортивным парнем. В сентябре 1901 года его назначают гимнастом-инструктором — он учит юных матросов морской работе. В январе 1902 года Андрею присваивают звание матроса 1-й статьи.

Однако, эти весьма существенные для простого крестьянского сына достижения уже не кажутся Деревенько «лучшей жизнью». Аппетит, как известно, приходит во время еды, и с каждым годом Андрею Еремеевичу хотелось все большего.

В октябре 1905 года Деревенько получает серебряные часы с гербом и производится в квартирмейстеры — весьма хлебная должность. Однако, судьба продолжала благоволить матросу и готовила ему крутой жизненный поворот, который наконец-то исполнил его мечту о лучшей жизни.

«Дядька» цесаревича

Понимая, что птицу удачи нужно держать за хвост, матрос Деревенько в декабре 1905 года поступил на сверхсрочную службу. И чутье не подвело Андрея Еремеевича.

Уже в следующем, 1906 году, его назначили на новую, только что придуманную должность «дядьки» Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича Алексея Николаевича.

Должность была напрямую связана с неизлечимой болезнью наследника — гемофилией. Мальчик нуждался в постоянном пригляде со стороны взрослых, ведь любая царапина для Алексея могла стать роковой. При этом, Цесаревич рос подвижным, ловким мальчиком. Поначалу за Алексеем смотрели гувернантки, но вскоре стало понятно, что женщинам не справиться с темпераментом наследника. Царь с царицей стали задумываться о том, чтобы прикрепить к мальчику какого-нибудь «надежного человека» из народа. Да вот только где его взять?

Для царской семьи стал доброй традицией ежегодный отдых на финских шхерах. Романовы путешествовали по островам, плавали, загорали. В этих поездках за детьми приглядывали не гувернантки, а матросы Балтийского флота. Одним из них был Андрей Еремеевич Деревенько.

Крупный, статный и, как тогда говорили, благообразный мужчина приглянулся и царю, и царице. Кроме того, Деревенько первым откликался на зов наследника, бежал к мальчику сломя голову, выполнял все его капризы. Родители наследника просто не могли этого не заметить.

14 мая 1906 года в Петергофе Деревенько был лично представлен Государю. Николай побеседовал с мужчиной, который показался ему очень добрым и ласковым «человеком из народа». Посоветовавшись с супругой, царь внес Андрея Еремеевича в списки придворной челяди. Для Деревенько была придумана новая должность — «дядька» наследника, а в обязанности его входило опекать Алексея во время морских путешествий, следить, чтобы мальчик не упал во время качки и не стукнулся о борт.

Впервые Деревенько выступил в своей новой роли «дядьки» в августе 1906 года, во время путешествия императорской яхты «Штандарт» по финским шхерам.

Царь, а особенно, царица были исключительно довольны службой «дядьки» — с Деревенько они гораздо меньше волновались за больного наследника.

Спаситель наследника

Закрепить статус незаменимого человека Деревенько смог летом 1907 года, во время очередного путешествия царской семьи по финским шхерам. У острова Гроншер яхта «Штандарт» наскочила на подводную скалу и застряла на ней. Лишь через десять дней судно смогли снять с подводного утеса.

При аварии матрос Деревенько прямо на глазах императрицы «спас наследника». Само спасение впоследствии обросло легендами. Писали даже, что Андрей Еремеевич бросился в воду за упавшим с палубы Алексеем и подхватил его «в последний момент под бешено вращающимся винтом».

Однако, на самом деле все было примерно так, как описала в своем дневнике фрейлина А. Вырубова, которая также присутствовала на палубе:

Как видим, геройство Деревенько не было таким эпичным, как в легендах, однако, его заслуга в том, что Алексей не пострадал, не вызывает сомнений. Случившееся значительно усилило позиции «дядьки» при дворе, с каждым днем он начал чувствовать себя все увереннее и увереннее, ведь он становился незаменимым для царя и царицы.

«Дина»

Матрос Деревенько начал жить во дворце: ему была выделена отдельная комната рядом со спальней цесаревича. Наследник почему-то называл Андрея Еремеевича «Дина» — возможно, он просто не мог выговорить фамилию матроса.

Деревенько, подобно Григорию Распутину, нашел подход к Алексею: он умел успокоить наследника, убедить его кушать. «Дядька» возил мальчика по Царскому селу на велосипеде. Часто во дворец приходили играть с цесаревичем дети матроса, которых он поселил поблизости в невероятной для бывшего хуторянина роскоши.

Осознание своей значимости у Деревенько зачастую граничило с откровенной наглостью. Бывавший в царской ставке историк М.К. Лемке писал об Андрее Еремеевиче:

«Матрос разухабистого вида, с нахальной рожей… он — персона; с ним все очень внимательны, заискивают, угощают папиросами».

Разумеется, работал Деревенько не на «общественных началах». Он получал великолепное жалование. К январю 1914 года денежное довольствие бывшего матроса достигло 1383 рублей в год, плюс всевозможные подарки от царя и царицы.

Императрица Александра Федоровна помогала не только самому Деревенько, но и его родственникам. Кроме того, матрос получил возможность учить трех своих сыновей «как аристократов» — на обучение отпрысков Андрея Еремеевича уходило больше 500 рублей в год, причем, выделяли эти деньги из царской казны. Более того, сыновья Деревенько стали крестниками царя и цесаревича.

Одной из самых характерных иллюстраций того, что Андрею Еремеевичу, и правда, удалось достичь лучшей жизни, стал эпизод, описанный мемуаристом В.В. Шульгиным. В 1915 году в Царское Село прибыла делегация крестьян Волынской губернии, которых должен был принять Николай II. Узнав, что пришли его земляки, Деревенько, проживший значительную часть жизни во дворцах, загорелся желанием увидеть волынян. Вот как Шульгин описал эту встречу:

Матрос Деревенько,… который услышал, что волынские крестьяне представляются, захотел повидать своих… И вот он тоже – «вышел»… Красивый, совсем как первый любовник из малорусской труппы (воронова крыла волосы, а лицо белое, как будто он употреблял creme Simon), он, скользя по паркету, вышел, протянув руки – «милостиво»: Здравствуйте, земляки! Ну, как же вы там?… Очень было смешно…

Понятно, что для крестьян с Волыни сытый и холеный матрос давно уже перестал быть «земляком». Он был для них аристократом, белой костью.

Змея, пригретая на груди

Большинство членов ближайшего окружения царской семьи остались верны Государю и после Февральской революции. Но матрос Деревенько стал исключением. Человек, который ел с одного стола с царем, получал от него деньги, заботился о сыне императора, оказался предателем. Змеей, пригретой на груди.

В первые же дни Февральской революции Деревенько покинул Александровский дворец вместе с предавшими царя матросами Гвардейского экипажа. Историки считают, что шаг Андрея Еремеевича был продиктован не идеологией, а страхом за свою собственную судьбу. Кроме того, «дядьке» было очень свойственно приспособленчество, желание всегда быть на стороне тех, «кто побеждает».

Расследовавший убийство царской семьи Н.А. Соколов писал впоследствии:

Старый дядька Наследника боцман Деревенько, тот самый, среди детей которого протекли первые годы жизни Наследника, кто носил Его на руках во время болезни, в первые же дни переворота проявил злобу к Нему, оказался большевиком и вором и покинул Царскую Семью…».

Здесь самые главные слова «проявил злобу к Нему». Да, «дядька» Деревенько позволил себе издевательство над наследником. Этот «добрый человек из народа» решил поменяться с цесаревичем местами, чтобы теперь тот ему прислуживал. Вот как описала этот эпизод в своих мемуарах А.А. Вырубова:

«Когда меня везли мимо детской Алексея Николаевича, я увидела матроса Деревенько, как он сидел, развалившись на кресле, и приказывал Наследнику подать ему то то, то другое. Алексей Николаевич с грустными и удивленными глазками бегал, исполняя его приказания.»

Тем не менее, матрос Деревенько собирался ехать с царской семьей в Тобольск, в ссылку. Но его мотивация была совсем иной, чем у других спутников низложенного императора. «Дядька» просто не хотел расставаться с курицей, которая несет золотые яйца. Хитрый матрос продолжал наживаться на всем. Так, в июле 1917 года он подал комиссару Временного правительства В.С. Панкратову отчет, согласно которому «бывший цесаревич» износил за лето сапог на 700 рублей. Комиссар, который прекрасно знал, что мальчик большую часть времени проводит в инвалидной коляске, пригрозил Деревенько революционным трибуналом. Матрос испугался, но все равно предпринимал попытки нажиться на своих бывших благодетелях.

Временное правительство к возмущению Деревенько не позволило ему поехать с царской семьей в Тобольск. Матрос с детьми отправился в Олонецкую губернию, где у него заблаговременно был куплен дом. Самое удивительное, что Андрей Еремеевич продолжает писать письма в бывшую канцелярию императрицы Александры Федоровны, жалуется ей на материальные трудности и просит денег.

После расстрела царской семьи в Екатеринбурге след матроса Деревенько также теряется. Судя по некоторым историческим источникам, «дядька цесаревича» умер от тифа в Петрограде в 1921 году. Так сложилась судьба простого украинского мужика-хуторянина, волею судьбы вынесенного на самый верх, под крыло к царю и царице, и предавшего своих благодетелей в тот же момент, как представилась такая возможность…