— Милая, у нас сахар закончился, и совесть у тебя, похоже, тоже, — пробормотал Вадим, заглядывая в пустую сахарницу, как в бездну своих нереализованных амбиций.
Именно с этой фразы, сказанной в семь утра вторника, всё и завертелось. Но не из-за сахара. А из-за того, что телефон Вадима, этот предательский кусок пластика, блямкнул на столе ровно в тот момент, когда он наклонился за ложкой.
Сообщение высветилось на экране всего на три секунды. Но Нине, женщине с зрением снайпера и реакцией мангуста, этого хватило.
«Мой Одинокий Волк, я купила то самое бельё. Когда ты вырвешься из своих бесконечных командировок?»
Нина замерла с половником в руке. Одинокий Волк? Кто? Вадик? Этот человек, который вчера полчаса ныл, что у него стреляет в пояснице от сидения в офисном кресле? Да этот «волк», который спит в пижаме с начесом, потому что ему дует от окна, и звонит ей, если не может найти второй носок в ящике?
Первым порывом было, конечно, устроить сцену. Классическую, с битьем тарелок (желательно об голову «хищника»), с криками, от которых соседи вызывают наряд, и с выбрасыванием чемоданов в окно. Но Нина выдохнула…
Посмотрела на своих двоих сыновей — пятилетнего Артёма и трехлетнего Дениса, которые в этот момент увлеченно размазывали манную кашу по столу, изображая карту военных действий. Посмотрела на Вадима, который уже забыл про сахар и увлеченно жевал бутерброд с докторской, не подозревая, что над его лысеющей макушкой уже занесен дамоклов меч.
«Значит, Одинокий Волк? — подумала Нина, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая злость. — Командировки, значит? Ну что ж. Одиночество — штука поправимая. А стая у нас голодная».
Пока Вадим изображал бурную деятельность перед уходом на работу («Совещание до ночи, Нин, не жди! Шеф лютует!»), Нина провела блиц-расследование… Покопалась в мессенджере, который муж не закрывал на ноутбуке, очень опрометчиво…
«Волчицей» оказалась некто Милана. 22 года, студентка-заочница, любительница статусов про «верность до гроба» и, судя по переписке, свято уверенная, что Вадим — брутальный бизнесмен, который живет один в пентхаусе, борется с конкурентами и страдает от одиночества. Ни слова о жене. Ни полслова о детях. Для неё он был холост, свободен, богат и загадочен.
Нина нашла её свежую анкету на сайте вакансий. Девочка искала подработку. «Няня, помощница по хозяйству, люблю детей, опыт есть (сидела с племянником), готова к ненормированному графику».
— Ищет работу? — усмехнулась Нина, вытирая кашу с лица младшего сына. — Она её найдет. И любовь всей жизни заодно увидит. В естественной среде обитания.
Встреча в кафе прошла идеально. Нина выглядела как уставшая, но обеспеченная мать семейства, которой срочно нужно делегировать полномочия.
— Мне нужна няня на вечер, — говорила она, помешивая латте за триста рублей. — Муж постоянно в разъездах, бизнес, сами понимаете. Я одна не справляюсь. Мальчишки у меня… активные. Плачу тридцать тысяч в месяц. Наличными. Каждую пятницу.
У Миланы загорелись глаза. Для студентки это были огромные деньги. Вадим, судя по всему, вкладывался в легенду эмоционально, но финансово был сдержан (он даже чайные пакетики использовал дважды, утверждая, что так «вкус раскрывается»).
— Я согласна! — выпалила Милана, поправляя локон. — Я обожаю детей! Они такие ангелочки! Мы обязательно подружимся.
— Ангелочки, — эхом повторила Нина с загадочной улыбкой Джоконды, знающей, где спрятан динамит. — Ну-ну. Завтра в шесть жду. Адрес скину смской…
Ровно в 18:00 Милана стояла в прихожей. На ней были узкие джинсы, белый пушистый свитер из ангоры (опрометчиво, ох как опрометчиво) и полная уверенность в завтрашнем дне.
— Знакомьтесь, — Нина подтолкнула вперед сыновей. — Это Артём, это Денис. Ваша задача: кормить, играть, мыть, развлекать до девяти вечера. Я буду у себя в кабинете, работаю над проектом. Выходить буду редко. Справитесь?
— Конечно! — прощебетала Милана. — Идите, не волнуйтесь!
Нина ушла в спальню, прикрыла дверь, но оставила щель. Спектакль начинался. Вадим должен был вернуться с мифического «совещания» в 18:30.
В 18:35 в замке провернулся ключ.
— Нинка, я дома! — гаркнул Вадим с порога, вваливаясь в квартиру. — Есть чё пожрать? Я голодный как собака, эти долбоны на работе весь мозг вынесли!
Он скинул ботинки, оставшись в одном дырявом на пятке носке, почесал живот, который предательски выпирал из-под рубашки, и швырнул ключи на тумбочку.
Милана в этот момент выходила из кухни с тарелкой каши для Дениса.
Она застыла. Тарелка в её руках дрогнула.
Перед ней стоял её «Одинокий Волк». Её «Брутальный бизнесмен». В мятой рубашке, с пакетом дешевых пельменей «Красная цена» и кефира.
— В-в-в-вадим? — прошептала она, и голос её дал петуха.
Вадим поднял глаза. Челюсть его медленно, но верно поползла вниз, стремясь к плинтусу. Пакет выпал из рук. Бутылка кефира гулко ударилась об пол, но, к счастью для линолеума, не разлилась.
— Милана?! — хрипнул он, бледнея до синевы. — Ты… а как …. а ты чего тут?..
В этот момент из комнаты выплыла Нина. Спокойная, как удав, переваривающий кролика.
— О, дорогой, ты уже пришел? — ласково спросила она. — Познакомься, это Милана, наша новая няня. Я же говорила утром, что наняла помощницу, а то я совсем зашиваюсь. Милана, это мой муж, Вадим. Папа этих ангелочков.
Повисла тишина. Такая звенящая, что было слышно, как в холодильнике жужжит компрессор, отсчитывая последние секунды спокойной жизни Вадима.
Глаза Миланы расширились до размеров чайных блюдец.
— М-муж? — переспросила она, глядя на Вадима с ужасом. — Папа?! Ты же сказал… Ты сказал, что ты один живешь! Что ты… волк! Одиночка!
Вадим покраснел так, что стал похож на перезрелый помидор. Он метался взглядом между женой и любовницей, пытаясь понять, как его жизнь за секунду превратилась в бразильский сериал.
— Я… это… Милана, ты неправильно поняла… — заблеял он.
— Что поняла? — вмешалась Нина, деланно удивившись. — Вы знакомы? Как тесен мир! Вадик, ты где успел познакомиться с нашей няней? На автомойке? Или в очереди за хлебом?
Вадим открыл рот, закрыл, снова открыл. Он понял: Нина знает. Но если он сейчас признается, его вышвырнут. А квартира записана на тёщу, Валентину Ивановну, дай ей бог здоровья. Идти ему некуда.
— Да так… Виделись… случайно, — выдавил он, избегая смотреть на Милану. — Нин, я пойду руки помою. И переоденусь.
И он трусливо сбежал в ванную. Милана осталась стоять посреди коридора, оглушенная, как рыба динамитом. Её принц на белом коне оказался женатым мужиком в дырявом носке и с пакетом пельменей по акции.
— Милана, не стойте столбом, каша стынет, — холодно бросила Нина, возвращая девушку с небес на грязный пол реальности. — И проследите, чтобы Денис не ел кошачий корм, у нас его нет, но он где-то находит сухари и делает вид.
Милана хотела убежать. Честно. Но шок был так силен, а деньги (30 тысяч!) были так нужны, что она на автомате пошла кормить детей. Ей нужно было время, чтобы осознать катастрофу. И, возможно, отомстить этому лгуну.
А дети… Дети почувствовали свежую кровь. Они почуяли страх.
— Фу, я не буду кашу! — заявил Артём через пять минут. — Она выглядит как сопли!
— Артем! — поморщилась Милана, пытаясь собрать мысли в кучу. — Ешь, это полезно.
— Сама ешь! — Артём ловким движением перевернул тарелку.
Овсянка шлепнулась на стол, на пол и, конечно же, на джинсы Миланы. Жирным, липким шлепком.
— Ой! — вскрикнула она.
— А-ха-ха! — обрадовался трехлетний Денис и тут же, не сходя с места, решил, что горшок — это для слабаков, а настоящие мужчины делают дела в штаны.
Характерный запах поплыл по кухне.
— Фу, а че так воняет! — прокомментировал вошедший Вадим. Он переоделся в майку-алкоголичку и растянутые треники с пузырями на коленях. Выглядел он теперь совсем по-домашнему убого. — Няня, ну вы что, не следите? Уберите за ребенком! Что за сервис такой?
Милана посмотрела на него. В её глазах плескалась чистая, незамутненная ненависть.
— Сам убери! — прошипела она тихо, чтобы Нина не услышала. — «Одинокий Волк».
— Цыц! — шикнул на неё Вадим, испуганно косясь на дверь спальни жены. — Ты работаешь? Вот и работай. Тряпка под раковиной. И не вякай, а то уволю без выходного пособия.
И Милана, давясь слезами обиды, пошла мыть пол. Её «герой», который в переписке обещал носить её на руках, сидел за столом, чавкал бутербродом, смотрел в телефон и даже не подумал помочь. Вся романтика рушилась с каждым движением грязной половой тряпки.
На следующий день ад продолжился. Вадим пытался делать вид, что ничего не происходит, но старался не оставаться с няней наедине. А дети вошли во вкус.
— Давайте играть в парикмахера! — предложил Артём.
Пока Милана оттирала пластилин с ковра (Денис решил «украсить» ворс абстрактным узором), Артём подкрался сзади. Ножниц у него не было, зато была жвачка. Огромный, розовый, липкий комок, который он с любовью вмял ей в распущенные волосы.
— А-а-а! — взвыла Милана, нащупав липкую катастрофу. — Мои волосы!
— Тише вы! — рявкнул из гостиной Вадим. — Дайте футбол посмотреть! Что за дурдом! Я устал, я деньги зарабатываю!
Милана вбежала в гостиную. Вадим лежал на диване, почесывая пятку, на животе у него стояла тарелка с крошками.
— Вадим! Твой сын залепил мне волосы жвачкой! Сделай что-нибудь! Помоги выстричь!
— Ну отрежь сама, там ножницы на кухне, — буркнул он, не отрываясь от экрана. — Подумаешь, волосы. Не зубы, отрастут. Принеси чаю лучше, раз уж встала.
Милана смотрела на него и не узнавала. Где тот галантный мужчина, который открывал ей дверь машины (каршеринговой, что она только теперь поняла)? Где тот, кто шептал про звезды? Перед ней лежал ленивый, равнодушный тюлень, которому было плевать на её слезы.
В этот момент Денис вышел из туалета. Без штанов. Зато с ершиком в руках.
— Я рыцарь! — провозгласил он и с размаху огрел Милану мокрым ершиком по бедру. Прямо по белому ангоровому свитеру.
Грязные капли впитались мгновенно. Это была последняя капля.
В пятницу вечером развязка наступила сама собой.
Нина сидела на кухне, пила чай и наблюдала. Милана, дерганная, с синяками под глазами (Артём вчера не давал спать в тихий час, прыгая на кровати с воплями индейцев), мыла гору посуды. Вадим сидел за столом и ковырял в зубах зубочисткой, издавая неприятные чмокающие звуки.
— Вадик, — вдруг сказала Нина, разрезая тишину. — А помнишь, ты говорил, что хочешь на выходные в лес, с палаткой? На природу?
— Ну? — насторожился Вадим, чуя подвох.
— Так поезжай. Возьми Милану с собой. Она же любит природу. В её анкете так и написано: «Люблю походы и ночевки под луной». Вы же оба «волки», вам в лесу самое место.
Вадим поперхнулся чаем, закашлялся, брызгая слюной на стол. Милана выронила мыльную сковородку в раковину с грохотом.
— Н-нина, ты о чем? — прохрипел Вадим, вытирая рот рукавом. — Какая Милана? Какой лес?
— О том, дорогой, — голос Нины стал жестким, как наждачная бумага. — Хватит ломать комедию. Я видела твою переписку. «Одинокий Волк», «Волчица»… А на деле — хомяк в тапках и девочка, которая поверила в сказку.
Милана вытерла руки о безнадежно испорченный свитер. Её прорвало. Плотину снесло.
— Да пошли вы все! — закричала она, поворачиваясь к Вадиму. — Ты! Ты врал мне! Ты говорил, что у тебя холдинг! Что ты свободен! А ты… ты живешь с мамочкой своих детей в квартире тёщи?
Вадим вжался в стул, пытаясь стать меньше ростом.
— Мила, тише… соседи услышат…
— Плевать я хотела на соседей! — визжала она. — Я думала, ты крутой! А ты даже ребенку штаны поменять не можешь, тебя тошнит! Ты жмот! Ты заставил меня платить за кофе на первом свидании, сказал, что «карту забыл»! А сам, оказывается, просто нищеброд, у которого жена деньги отбирает!
— Эй! — обиделся Вадим. — Я не нищеброд! У меня… временные трудности! И вообще, я мужчина!
— Мужчина?! — захохотала Милана истерически. — Перспективы у тебя — лысина, диван и ипотека, которую платит тёща! И дети твои — монстры! Мелкий мне в сумку дел наделал вчера! Специально!
Нина хмыкнула в чашку. Это была правда. Она сама шепнула Денису, что в сумке у тети сидит злой гном, которого надо срочно прогнать «водичкой».
— Вон отсюда! — взревел Вадим, пытаясь сохранить остатки патриархального достоинства. — Уволена! Пошла вон!
— Сам пошел! — Милана схватила свою сумку (ту самую, пострадавшую и всё ещё слегка пахнущую). — Ноги моей здесь не будет! Я на тебя время тратила, лучшие годы! А ты — обычный женатик с пузом! Волк позорный! Фу!
Она вылетела в коридор, схватила куртку и хлопнула входной дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.
В кухне повисла тишина. Вадим сидел красный, тяжело дыша, как после марафона.
— Нин… — начал он заискивающе, пытаясь улыбнуться. — Ну ты видела? Истеричка. Психованная какая-то. Хорошо, что ты её выгнала. Я вообще не при делах, она сама прилипла, маньячка какая-то… Я-то тут причем?
Нина медленно встала. Подошла к окну.
— Вадим, — сказала она тихо. — А ведь она права.
— В чем?
— Ты обычный. Скучный. Врун. И трус. Ты же ей сказал, что ты Одинокий Волк? Свободен как ветер? Значит, так тому и быть. Мечты должны сбываться.
Она повернулась к нему. Лицо её было спокойным.
— Вещи я твои уже собрала. Пока вы тут отношения выясняли. Чемоданы в коридоре.
— В смысле? — Вадим побледнел, рот его приоткрылся. — Нин, ты чего? Куда я пойду? Ночь на дворе!
— К маме, Вадик. Или в лес. Ты же волк. Вот и иди в свою среду обитания. Вой на луну, лови зайцев.
— Но квартира…
— Мамина. Ты здесь никто. У тебя даже прописки нет. И ключи положи на стол.
Вадим попытался возмутиться, стукнуть кулаком по столу, но под ледяным взглядом жены сдулся, как проколотый шарик. Он понял: это конец. Никаких вторых шансов, никаких «понять и простить».
Он молча встал, шаркая тапками, положил ключи рядом с сахарницей и поплелся в коридор.
Через пять минут дверь захлопнулась окончательно.
Нина осталась одна. Дети притихли в детской, чувствуя важность момента. Она подошла к раковине, где Милана бросила недомытую сковородку. Взяла губку, спокойно домыла.
На душе было удивительно легко. Как будто из квартиры вынесли старый, пыльный, поеденный молью ковер, о который все только спотыкались.
— Мам, а тетя ушла? — на кухню робко заглянул Артём.
— Ушла, сынок.
— А папа?
— И папа ушел. В лес. Он же у нас волк, помнишь?
— А пельмени он забрал? — деловито спросил сын, заглядывая под стол.
Нина улыбнулась.
— Забрал, Тёма. Всё забрал. И пельмени, и свои дырявые носки.
— Ну и ладно, — махнул рукой ребенок. — Все равно они невкусные были. Давай лучше оладушки?
— Давай, родной. Оладушки — это дело.
Нина подошла к окну. За окном падал снег, заметая следы у подъезда. Где-то там, в темноте, брел Вадим с чемоданом, навстречу своей новой, одинокой жизни. Теперь он был настоящим волком. Бездомным, голодным и свободным.
— Ауууууф, — тихонько сказала Нина, улыбнулась сама себе и пошла замешивать тесто. Впереди были чудесные выходные. Без вранья. И без волков…
