Середина 1960-х годов. В актовом зале какого-то научно-исследовательского института идёт концерт самодеятельности, но на сцене – совсем не заводской ансамбль, а две яркие звезды столичного искусства. Молодой бард с гитарой только что спел свои острые, хлёсткие песни, а его напарник-комик успел рассмешить публику фирменными шутками.
Казалось бы, вечер проходит отлично – зрители довольны, артисты тоже. Вдруг со второго ряда поднимается крепкий мужчина в костюме, начальник местного парткома. Его лицо багровеет от гнева: «Вы же антисоветчину поёте! Как вам не стыдно?!» – внезапно кричит он, тыча пальцем в растерянного гитариста.
Зал замирает. Чиновник не унимается: «Я письмо в театр напишу, на “Мосфильм” напишу – так это дело не оставлю!» – громогласно отчитывает он певца прямо при всех. Атмосфера праздника мгновенно сменяется холодом до костей.
Молодой артист Владимир Высоцкий, которого только что аплодисментами вызывали «на бис», застыл в шоке – такого открытого разноса он явно не ожидал. Рядом с ним на сцене Савелий Крамаров, известный комик, опускает глаза: концерт сорван, и вместо оваций друзья слышат лишь гневные нотации партработника.
Позднее Крамаров вспоминал: «Высоцкого отчитали тогда, как мальчишку, прилюдно», и ему самому оставалось только пытаться успокоить друга за кулисами.
Этот эпизод – лишь одна из драматичных страниц в истории отношений Владимира Высоцкого и Савелия Крамарова, двух легендарных артистов советской эпохи. Были ли они близкими друзьями, часто ли общались и довелось ли им сниматься вместе? История их дружбы полна малоизвестных, но увлекательных фактов и забавных случаев – документальных, проверенных и весьма показательных.
ЗНАКОМСТВО И ПЕРВЫЕ ВСТРЕЧИ
Савелий Крамаров и Владимир Высоцкий были ровесниками по поколению (разница в возрасте всего четыре года) и начинали творческий путь практически одновременно.
Москва начала 1960-х кипела богемной жизнью: в творческих компаниях молодые актёры то и дело пересекались. «Мы встречались с Высоцким в разных компаниях, но это были эпизодические встречи«, – отмечал Крамаров.
Оба только входили в профессию: Высоцкий после МХАТовской студии пробовал себя на театральной сцене и получал первые роли в кино, а Крамаров уже заявил о себе как комедийный актёр с характерной внешностью, запомнившийся зрителям по небольшим ролям-хохмам.
В то время их нельзя было назвать близкими друзьями – скорее добрыми знакомыми. Однако впереди их ждало событие, на два месяца сделавшее Высоцкого и Крамарова буквально неразлучными товарищами.
ЛЕТО 1964-ГО: ДВА МЕСЯЦА НА «ЗАВТРАШНЕЙ УЛИЦЕ»
В июне 1964 года оба артиста оказались в одном съёмочном коллективе. Режиссёр Фёдор Филиппов пригласил их на роли в производственной драме «На завтрашней улице» (фильм вышел в 1965-м).
Съёмки проходили летом под Ригой, на стройплощадке Плявинской ГЭС. На берегу Двины вырос палаточный городок, где жили актёры и съёмочная группа. Там, вдали от столичной суеты, между Высоцким и Крамаровым завязалась настоящая товарищеская близость. Они работали бок о бок и отдыхали тоже вместе – фактически провели друг с другом каждый день в течение двух месяцев экспедиции.
Условия были походные, но молодёжи это было только в радость. Высоцкий тогда ещё не был всенародно знаменитым бардом – просто талантливый, энергичный 26-летний парень, залихватский и компанейский. Крамаров – тоже молодой, весёлый, с заразительным чувством юмора.
В свободное от съёмок время артисты дурачились как могли. Своё палаточное поселение они в шутку превратили в «мини-государство»: коллективом выбрали «короля» (им стал самый эксцентричный – Савелий Крамаров), а «министром обороны« объявили Высоцкого.
Для полного антуража друзья даже соорудили шуточный памятник директору фильма посреди «главной улицы» лагеря, а дальний ряд туалетных кабин назвали «улицей Неизбежности» – такой вот лагерный юмор.
Каждый вечер в этом вымышленном королевстве проходили свои концерты: Володя Высоцкий практически ежедневно брал в руки гитару и пел для товарищей – он просто не мог иначе.
«Володя, давай ещё что-нибудь!» – просили его коллеги, и тот с радостью заводил новую песню. Иногда музыкальные вечера приобретали импровизированный размах: например, вспоминают, как однажды компания выбралась с выступлением в местный сельский клуб колхоза «Айзкраукле».
Получился целый «джаз-бэнд»: Высоцкий за фортепиано, Крамаров на аккордеоне, их друг Всеволод Абдулов отбивал ритм на барабанах. Местные жители были в восторге – пусть музыканты играли и шутки ради, без репетиций, но с душой.
Разумеется, не обходилось и без приключений. Рига манила столичных гостей развлечениями, и в один из выходных Высоцкий с Крамаровым и парой друзей решили «выбраться в Европу» – так шутя они называли поездку из палаточного лагеря в город.
В знаменитом рижском ресторане «Lido» компания засиделась допоздна: живая музыка, прибалтийское пиво, летняя ночь – время летело незаметно. Лишь под утро артисты опомнились: на носу был съёмочный день, да не простой, а запланирована важная сцена! Опоздать на площадку означало крупные неприятности.
По правилам, если актёр срывал съёмку, его ждала внушительная неустойка – штраф в 1000 рублей, огромные деньги по тем временам. Испугавшись, гуляки бросились на вокзал, но электричка до Айзкраукле (ближайшей станции к месту съёмок) уходила только вечером.
Пришлось ловить частную машину; та подвезла беглецов, но высадила километрах в десяти от лагеря. Остаток пути друзья бежали что есть сил через утренние поля, по дороге ощущая похмелье.
И тут природа сжалилась: внезапно хлынул сильный дождь. Ливень означал автоматическую отмену всех уличных съёмок. Так что промокшие до нитки артисты, облегчённо смеясь, уже спокойным шагом доковыляли до своих палаток – их проступок сошёл им с рук.
Позже этот случай вспоминали как весёлый лагерный анекдот, свидетельствующий о настоящем товариществе компании.
Всё лето 1964 года пролетело в таком дружном творческом угаре. Более того, именно тогда, на берегу Двины, Высоцкий сочинил свою песню для кино – «Нам говорят: без всякой лести…», которая даже прозвучала в фильме (правда, в исполнении другого певца и без указания автора в титрах).
Прямо на съёмках пришла радостная весть: жена Высоцкого родила ему сына Никиту. Для обоих артистов участие в этой картине стало заметной вехой: фильм вышел не слишком известным, но дружба между Высоцким и Крамаровым за эти два месяца окрепла по-настоящему.
ДРУЗЬЯ ИЛИ ПРОСТО КОЛЛЕГИ?
После возвращения с рижской экспедиции дороги друзей разошлись, хотя в профессиональном плане оба резко пошли в гору. Высоцкий в 1964-м влился в труппу Театра на Таганке и буквально через пару лет стал феноменально популярным бардом – магнитофонные песни разошлись по стране, имя гремело на всю страну.
Крамаров же с середины 60-х превратился в одну из самых узнаваемых комедийных звёзд советского кино: фильмы «Неуловимые мстители», «12 стульев», «Джентльмены удачи» и другие принесли ему всенародную любовь. Графики у обоих были плотными, и тесно общаться им стало сложнее.
Тем не менее при случае они всегда были рады друг другу. «Высоцкий удивлял меня именно как человек», – говорил Крамаров о приятеле, подчёркивая его порядочность и принципиальность. Артисты нередко встречались на дружеских вечерах у общих знакомых – посидеть на кухне, поспорить о жизни, спеть песни.
Они были очень разные по характеру – экспрессивный, порывистый Володя и деликатный, чуть застенчивый Савелий, – однако это не мешало им тепло общаться.
Иногда судьба снова сводила их и на сцене. В конце 60-х – начале 70-х Высоцкий подрабатывал эстрадными концертами, разъезжал с выступлениями по заводским клубам, домам культуры, и порой ему составляли компанию другие актёры.
Крамаров вспоминал один такой случай – тот самый, с которого начался наш рассказ. Они вдвоём поехали на выступление перед трудовым коллективом, не подозревая о подвохе. Осторожный Савелий заранее подготовил для себя нейтральные миниатюры, одобренные цензурой, а Володя пел то, что обычно пел – свои остросатирические баллады.
Риск был велик, и опасения подтвердились: местное начальство усмотрело в песнях «антисоветчину» и учинило разнос. Высоцкий, по словам Крамарова, даже опешил от такого нападения – хотя барда нередко преследовали проблемы с цензурой, открытых скандалов на концертах до той поры удавалось избегать. Крамаров после концерта старался поддержать товарища, отвезти домой, успокоить.
Ситуация тогда замялась – грозное письмо «на Мосфильм» так и не было отправлено. Но этот инцидент показал Савелию, с какими трудностями жил и работал его приятель. Высоцкий уже тогда ходил «по лезвию ножа», балансируя между народной любовью и негодованием властей. Крамаров искренне сочувствовал Володе, хотя открыто об этом и не говорил.
Несмотря на разные творческие пути, обоих артистов связывало общее – неподдельная искренность и любовь публики. Они не были неразлучными друзьями в быту, но определённо уважали друг друга. Крамаров позже не раз подчёркивал, какую мощную харизму имел Высоцкий в жизни.
«Его взгляды, поведение, отношения с людьми – всё это выделяло его как очень большую личность», – рассказывал Савелий о Володе. Если они встречались случайно на студии или концерте, всегда обнимались, интересовались делами друг друга. Им было что вспомнить про весёлое латвийское лето, про футбольный матч между актёрами (кстати, на съёмках «На завтрашней улице» устраивали дружеский матч.
Им было о чём поговорить и помимо работы – оба увлекались автомобильным делом, оба ценили хороший юмор. Иногда Высоцкий дружески подшучивал над Крамаровым, называя его ролями из фильмов, а Савелий отвечал остроумными репликами. Эти моменты остались за кадром истории, но очевидцы отмечали: при всей разнице в амплуа и образах, Высоцкий и Крамаров всегда относились друг к другу с теплотой и пониманием.
РАЗНЫЕ СУДЬБЫ И ЕДИНАЯ ПАМЯТЬ
Конец 1970-х выдался для друзей непростым. Высоцкий к тому времени был сверхпопулярен, но и измучен: напряжённые гастроли, конфликты с официальной культурой, к тому же проблемы со здоровьем.
Крамаров, наоборот, внезапно оказался почти не у дел – из-за своего открытого интереса к религии и нежелания вступать в партию ему постепенно закрывали дороги на экран.
В 1980 году в разгар Московской Олимпиады страна потеряла Высоцкого: Владимир Семёнович скоропостижно умер в 42 года. Крамаров, как и тысячи поклонников, пришёл проститься с другом. Толпа у Театра на Таганке была огромной – прощание с Высоцким вылилось в народный траур. Савелий стоял в общей очереди и плакал как все: ушёл человек невероятного дара, с которым связана часть и его жизни тоже.
Спустя всего несколько месяцев Крамаров решил круто изменить свою судьбу – подал прошение на выезд из СССР. Ему, известнейшему актёру, фактически запретили сниматься, и он не видел иного выхода, кроме эмиграции. Не получив согласия советских властей, Савелий пошёл на отчаянный шаг: вместе с другом он написал открытое письмо президенту США Рональду Рейгану с просьбой помочь покинуть Советский Союз.
Это письмо попало в западные газеты и на «Голос Америки», вызвав международный резонанс. В итоге в 1981 году Крамарова отпустили – он эмигрировал, сначала в Израиль, затем обосновался в Калифорнии.
В редких интервью эмигрантских лет при упоминании Высоцкого у него теплели глаза. Он хранил пластинки с записями Владимира, показывал американским знакомым фотографии с тех самых съёмок в Юрмале, где два молодых советских артиста смеются в объектив, полные сил и планов.
«Прежде всего он – крупнейший и абсолютно неповторимый бард. В этом ему нет и не может быть замены», – скажет Крамаров о Высоцком, подчёркивая главное, за что любил и ценил Володу. Эта оценка дорогого стоит.
Спустя годы после совместных футбольных матчей, песен у костра и опасных концертов, Савелий Крамаров и Владимир Высоцкий навсегда остались рядом – хотя бы в благодарной памяти народа, для которого их дружба стала частью легенды о двух великих талантах.
