Не знаю, как сейчас, но в моём отрочестве повесть Василя Быкова «Сотников» была обязательна для дополнительного чтения по литературе. Книга мне очень понравилась – она интересна, а не лишь дидактично-патриотичная, тогда как фильм Ларисы Шепитько «Восхождение» (1976), который я попыталась смотреть уже в 1990-х, показался чем-то заунывно-заумным. Я даже не стала его досматривать. Но!
Вскоре мне снова попалась эта киноверсия, однако, не начало, а её вторая часть – там, где Сотников и Рыбак оказываются в плену у фашистов. Вот это уже стало откровением – смотрела, почти не дыша, настолько всё было мощно, ярко, прочувствованно. Больше того, я увидела то, чего нет (или я не заметила!) в повести Быкова – мотив библейского мученичества, а Борис Плотников в роли партизана остро напоминал Христа, как его изображали мастера Ренессанса.
Я бы сказала, что это – стилистика Эль Греко. Если есть Христос, то должен быть Иуда – его путь повторяет Рыбак в исполнении Владимира Гостюхина. Момент, где предатель обнимает Сотникова, это вечный сюжет, именуемый «Поцелуем Иуды». Нам транслируют, что наша война с гитлеризмом – это битва сил Добра и Зла, света и тьмы, божественного и сатанинского присутствия.
Что характерно, СССР был официально атеистическим, а Третий Рейх усердно молился в лютеранских, католических и кальвинистских соборах. Больше того – в Вермахте имелись штатные священники, а лозунгом было: «С нами Бог». Но с ними ли? Сотников, твердя, что не предаст даже под пытками, апеллирует к понятию «совесть». Она же и есть Бог.
Очень страшная сцена, где палач ставит раскалённое клеймо Сотникову – в виде звезды. Я не знаю, была ли эта пыточная практика распространена – помню лишь, что Ульяне Громовой вырезали ту звезду на спине. Особо гадок коллаборационист Портнов – бывший завклубом и руководитель детского хора (это к вопросу о «сугубо порядочных» и «хороших» людях – тема, которую я постоянно поднимаю в своих текстах).
Анатолий Солоницын играет пособника дьявола – он даже злее фашистов, дабы показать им: «Я свой, адский». Примечательно и то, что немцы относятся к нему с презрением – они стоят своим кругом, не приглашая Портнова к общей беседе. В сцене казни он сутуло слоняется возле господ-офицеров, а они даже не замечают своего «добровольного помощника». Да, Портнов пошёл в услужение вовсе не из страха – по желанию.
Предателей не любит никто – даже черти. В книге есть описание Портнова – аккуратненький, интеллигентный, книжно-образованный – тот набор качеств, что считается особенностями «приличного человека». Даже иуда-Рыбак не так мерзок – тот хотя бы из ужаса перед виселицей так себя повёл. Не всяк человек силён – бывают и слабаки, трусы. Опять же основной инстинкт – это самосохранение.
А Портнов – иной. Политически-подкованный. Внял расовой теории. Он типа «распознал силу германского оружия» и «триумф идей национал-социализма». Тот же Рыбак в отчаянии пытается повеситься: «И, бросив сребреники в храме, он вышел, пошёл и удавился», — как сказано в Евангелии от Матфея, но и это не удаётся. Сначала срывается ремень, а потом петля оказывается слишком маленькой.
Тогда Рыбак горестно воет от осознания совершённого им преступления. Даже он не выдержал мучений совести – а вот Портновы никогда не раскаиваются. В этом фильме всё настолько страшно, что я не понимаю, как выдержали актёры… Это наблюдать — и то колоссальная работа, а уж сыграть весь этот ужас — тут же не лишь искусство. Здесь нечто выше — действительно, восхождение.
