Жанна проснулась от звука захлопнувшейся двери. Глеб ушёл на работу, даже не попрощавшись. Она повернулась на бок и уставилась в стену съёмной однушки, где они прожили уже шесть лет. Обои отклеивались по углам, батареи грели плохо. Каждый месяц двадцать тысяч за эту дыру, и каждый месяц она, Жанна, выкладывала эти деньги из своей зарплаты.
Глеб работал менеджером в строительной компании, получал около пятидесяти тысяч, но деньги у него почему-то всегда заканчивались к середине месяца. То на машину надо было, то с коллегами посидеть, то новые кроссовки купить, то ещё что-то. Жанна давно перестала спорить. Она просто откладывала. Каждую копейку, каждую премию. У неё была мечта — собственное жильё. Хоть маленькое, хоть на окраине, но своё.
На работе её уважали. Она работала бухгалтером в небольшой фирме, зарплата скромная — сорок восемь тысяч, но стабильная. Жанна не пропускала ни одного рабочего дня, брала переработки, когда просили. Её накопления росли медленно, но верно. За шесть лет ей удалось скопить четыреста тысяч рублей. Этого всё равно не хватило бы даже на первый взнос по ипотеке в их городе.
А потом заболела бабушка. Валентина Сергеевна. Единственный человек, который всегда был на стороне Жанны, который никогда не осуждал и не пытался навязать своё мнение. Бабушке было восемьдесят два года. Жанна приезжала к ней каждый день после работы. Готовила, убиралась, меняла бельё, читала вслух газеты.
— Жанна, ты устала, — говорила Валентина Сергеевна однажды вечером, глядя на внучку бледными глазами. — Иди домой, отдохни.
— Бабуль, не говори глупости, — Жанна поправила подушку под её головой. — Я же не оставлю тебя одну.
— А Глеб твой как? Помогает хоть?
Жанна отвела взгляд.
— Он занят на работе. У него проекты сложные.
Валентина Сергеевна усмехнулась, но ничего не сказала. Она знала правду. Глеб ни разу не навестил больную женщину. Ни разу не спросил, как она себя чувствует. Когда Жанна попросила его съездить в аптеку за лекарствами, он отмахнулся — мол, у него встреча. А встреча оказалась посиделками с друзьями в баре.
Валентина Сергеевна ушла тихо, во сне. Жанна нашла её утром, когда приехала с завтраком. Она сидела у кровати и не могла поверить, что этого человека больше нет.
Через неделю нотариус зачитал завещание. Валентина Сергеевна оставила Жанне двухкомнатную квартиру в хорошем районе. Шестьдесят пять квадратных метров, пятый этаж, с видом на парк. Жанна стояла в нотариальной конторе и не могла выдавить из себя ни слова. У неё было собственное жильё. У неё появился шанс начать всё заново.
Глеб отреагировал неожиданно.
— Слушай, это же круто, — сказал он, когда Жанна рассказала ему новость. — Двушка в центре? Мы наконец-то съедем из этой помойки!
Жанна кивнула молча. Что-то в его голосе её насторожило. Такая радость, такое воодушевление. Будто не её бабушка умерла, а они выиграли в лотерею.
Они переехали через месяц. Квартира была в приличном состоянии, но требовала косметического ремонта. Обои потемнели от времени, линолеум протёрся до дыр, сантехника текла. Жанна наняла бригаду, купила материалы, всё оплатила сама. Сто восемьдесят тысяч ушло на ремонт. Она не жалела денег — это было её жильё, её будущее.
— Глеб, может, скинешься хоть немного? — спросила она однажды вечером, когда они разбирали коробки с вещами.
— Жанна, ну ты же знаешь, у меня сейчас напряжённо, — муж даже не поднял на неё глаз. — Машину чинить надо, там коробка полетела. Мне же на работу ездить.
— Сколько стоит ремонт коробки?
— Тысяч тридцать, наверное.
Жанна прикусила губу. Тридцать тысяч. А он на прошлой неделе купил себе новый телефон за сорок пять. Она видела чек, когда разбирала его карманы перед стиркой.
— Ладно, — сказала она тихо. — Справлюсь сама.
Отношения начали меняться. Не сразу, постепенно. Глеб стал задерживаться на работе. Сначала до девяти вечера, потом до десяти, потом до одиннадцати. Жанна ждала его с ужином, потом перестала ждать. Он приходил, ел разогретую еду прямо из кастрюли, не глядя на неё, и уходил в комнату. Включал компьютер, залипал в какие-то игры или переписки до двух ночи.
— Устал очень, — говорил он, когда Жанна пыталась завести разговор. — Не лезь, пожалуйста.
Она отступала. Может, правда устаёт. Может, у него стресс на работе. Может, ей просто кажется, что между ними выросла стена.
Но потом появились духи. Жанна почувствовала их в первый раз в конце октября. Глеб пришёл домой в половине первого ночи, и от его куртки пахло чем-то сладким, тяжёлым, незнакомым. Она стояла в прихожей и смотрела, как он стягивает ботинки.
— Где был?
— С клиентом встречался, — ответил Глеб буднично. — Договор закрывали.
— До полуночи?
— Ну да. В ресторане сидели. Ты что, допрос устраиваешь?
Жанна развернулась и ушла в спальню. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Она легла на кровать и закрыла глаза. Может, он правда был с клиентом. Может, это женщина-клиент. Может, всё нормально.
Только всё было ненормально. Глеб стал приходить домой всё позже. Пахло духами всё чаще. Он перестал с ней разговаривать вообще, отвечал односложно, раздражённо. Когда Жанна пыталась обнять его, он отстранялся.
— Не надо, — бросал он. — Я вспотел на работе, пойду в душ.
Она ждала. Надеялась, что это пройдёт само. Что Глеб образумится, вспомнит, что у них семья, что они вместе столько лет. Но он не образумился.
В начале декабря Жанна не выдержала. Глеб заснул на диване, уронив телефон на пол. Она подняла его, экран светился — пришло новое сообщение. От Кристины. «Скучаю, когда увидимся?»
Жанна открыла переписку. Руки тряслись так, что она едва удерживала телефон. Сообщения. Десятки, сотни сообщений. С августа. Четыре месяца. Фотографии — эта Кристина в обтягивающем платье, эта Кристина в постели, эта Кристина с бокалом вина. «Ты самый лучший», «Не могу без тебя», «Когда разведёшься?»
Когда разведёшься.
Жанна опустилась на пол прямо возле дивана. Телефон выскользнул из рук и упал на ковёр. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. В голове было пусто. Совсем пусто. Будто кто-то выключил свет и звук одновременно.
Потом началась ночь. Самая длинная ночь в её жизни. Жанна взяла телефон, вернулась в спальню, заперлась. Читала переписку снова и снова. Каждое сообщение било, как пощёчина. Глеб обещал этой Кристине, что разведётся. Что Жанна ему надоела. Что она скучная, зануда, вечно чем-то недовольна. Что он хочет жить по-новому, с молодой красивой женщиной, а не со старой клушей.
Старая клуша. Жанне тридцать один год.
Она вспомнила всё. Как шесть лет платила за съёмную квартиру. Как Глеб тратил деньги на себя, а она откладывала каждую копейку. Как она ухаживала за умирающей бабушкой, а он не нашёл времени даже приехать попрощаться. Как она делала ремонт на свои деньги, а он даже не предложил помочь. Как он врал ей четыре месяца, встречаясь с другой.
К утру Жанна приняла решение. Никаких разговоров, никаких выяснений. Она позвонила маме.
— Мама, можно к тебе подъехать?
Галина Петровна услышала что-то в голосе дочери и не стала расспрашивать.
— Приезжай. Я буду дома.
Жанна оделась, вышла из спальни. Глеб всё ещё спал на диване, раскинув руки. Телефон лежал там, где она его положила. Она взяла сумку и вышла из квартиры тихо, не хлопнув дверью.
У мамы она просидела три часа. Рассказала всё — про переписку, про духи, про обещания развестись. Галина Петровна слушала молча, наливала чай, гладила дочь по руке.
— Жанна, я же говорила тебе, — сказала она наконец. — Я говорила, что Глеб никуда не годится. Ещё когда вы только начали встречаться.
— Я думала, он изменится.
— Мужчины не меняются, доченька. Они просто лучше прячут свою сущность первое время. А потом расслабляются.
— Что мне делать?
— Разводиться. Немедленно. Пока он не успел что-нибудь провернуть.
Жанна кивнула. Она и сама это знала. Но услышать от мамы было легче.
Домой она вернулась в обед. Глеб сидел на кухне с кружкой кофе, листал телефон. Поднял на неё глаза, когда она вошла.
— Где пропадала?
— У мамы была.
— Могла бы предупредить.
Жанна подошла ближе, оперлась руками о спинку стула напротив.
— Я знаю про Кристину.
Глеб замер. Кружка зависла в воздухе на полпути ко рту. Лицо его не изменилось — только глаза стали внимательнее, настороженнее.
— О чём ты?
— Не надо врать. Я читала вашу переписку.
Он поставил кружку на стол, откинулся на спинку стула.
— Ты рылась в моём телефоне?
— Ты изменял мне четыре месяца.
— Жанна, это не то, что ты думаешь…
— Заткнись.
Глеб моргнул. Жанна никогда не повышала на него голос. Никогда не перебивала. Она всегда была тихой, спокойной, покладистой. А сейчас стояла перед ним с лицом, похожим на камень, и в глазах её горело что-то, что заставило его замолчать.
— Я хочу развода, — сказала Жанна ровно. — Собери вещи и съезжай.
Глеб выдержал паузу. Потом усмехнулся.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за каких-то сообщений?
— Из-за того, что ты мне изменяешь. Из-за того, что ты врал мне четыре месяца. Из-за того, что собирался со мной развестись, но даже не нашёл смелости сказать об этом. Достаточно причин?
Глеб потёр лицо руками, вздохнул.
— Слушай, у меня просто стресс на работе. Кристина — это… это просто глупость, понимаешь? Мне нужно было отвлечься.
— Отвлекайся где-нибудь в другом месте. Собирай вещи.
— Жанна, ты чего? Мы же столько лет вместе.
— Вот именно. Шесть лет я на тебя вкалывала. Платила за квартиру, пока ты тратил деньги на себя. Ухаживала за умирающей бабушкой, пока ты прожигал жизнь с друзьями, а мне нужна была поддержка. Делала ремонт в этой квартире, а ты даже копейки не вложил. И всё это время я надеялась, что ты оценишь, что ты поймёшь. Но ты просто нашёл себе молодую дурочку и решил, что я тебе больше не нужна.
Лицо Глеба потемнело. Он встал из-за стола, выпрямился.
— Ладно. Хочешь развода — будет тебе развод. Но я никуда не уйду просто так.
— Что?
— Квартира наша общая. Всё поделим честно.
Жанна застыла. Несколько секунд она просто смотрела на него, не веря своим ушам.
— Ты что несёшь?
— Я твой муж. Мы жили вместе, вели общее хозяйство. По закону я имею право на половину совместно нажитого имущества.
— Эта квартира — наследство! Она досталась мне от бабушки!
— Но мы в ней живём. Я тоже вкладывался в ремонт.
— Ты не вложил ни копейки!
— Ты докажешь? — усмехнулся Глеб, и в этой усмешке было столько наглости, что Жанна почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Убирайся, — выдохнула она. — Немедленно.
— Нет, — Глеб скрестил руки на груди. — Я никуда не уйду, пока мы не договоримся. Либо ты мне выплачиваешь компенсацию, либо квартиру продаём и делим деньги.
Жанна развернулась и пошла в прихожую. Рывком открыла шкаф, выдернула оттуда большую спортивную сумку Глеба. Швырнула её на пол. Вернулась в комнату, начала выдёргивать его вещи из шкафа — рубашки, джинсы, куртки. Всё летело в сумку комом.
— Ты что творишь?! — заорал Глеб, появляясь в дверях.
— Выкидываю твои шмотки! Вали отсюда!
Он попытался перехватить её за руку, но Жанна вырвалась. Схватила сумку, потащила в коридор. Глеб шёл за ней следом, кричал что-то про адвоката, про суд, про то, что она пожалеет. Жанна распахнула входную дверь, выбросила сумку на лестничную площадку. Соседка с третьего этажа как раз поднималась по лестнице с пакетами, остановилась, вытаращив глаза.
— Жанна, ты вообще ополоумела?! — Глеб попытался протиснуться в дверь, но она преградила ему путь.
— Я дам тебе неделю на то, чтобы забрать остальное. Предупреди заранее, когда придёшь. Ключи оставь здесь, — она кивнула на тумбочку в прихожей.
— Ты пожалеешь об этом! Я подам в суд! Я отсужу половину!
— Подавай. Жду.
Она захлопнула дверь. Щеколда щёлкнула, и в квартире стало тихо. Только стук собственного сердца грохотал в ушах. Жанна прислонилась спиной к двери, съехала вниз, села прямо на пол в прихожей. Руки тряслись. Всё тело тряслось.
Из-за двери доносился приглушённый голос Глеба, что-то он там говорил соседке, оправдывался, наверное. Потом хлопнула дверь подъезда, и стало совсем тихо.
Жанна просидела на полу минут десять. Потом встала, отряхнула джинсы, пошла на кухню. Набрала в чайник воды, поставила на плиту. Достала телефон, нашла в интернете контакты юридической фирмы, занимающейся семейными делами. Записалась на консультацию на завтра.
Вечером позвонил Глеб. Жанна не ответила. Он написал сообщение: «Прости. Я идиот. Давай всё обсудим спокойно». Жанна удалила сообщение. Через час пришло новое: «Ты всё равно ничего не докажешь. У меня есть адвокат. Готовься делиться». Она заблокировала номер.
На следующий день юрист выслушал её историю внимательно. Женщина лет пятидесяти, в строгом костюме, с седыми волосами, уложенными в пучок. Она посмотрела на документы, которые принесла Жанна — завещание, свидетельство о праве на наследство, чеки на ремонт.
— Всё предельно ясно, — сказала она наконец. — Наследство не является совместно нажитым имуществом. Ваш муж не имеет на него никаких прав. Даже если вы состояли в браке на момент получения наследства.
— А если он скажет, что вкладывался в ремонт?
— У вас есть чеки?
— Да. Все. Я оплачивала картой.
— Тогда проблем не будет. Подавайте на развод, я буду вашим представителем. Всё закончится быстро.
Жанна вышла из офиса с ощущением, будто с плеч свалился камень. Она шла по улице, вдыхала холодный декабрьский воздух, и впервые за много месяцев чувствовала, что может дышать полной грудью.
Заявление на развод подала на следующий день. Глеб присылал сообщения с разных номеров — то умолял вернуться, то угрожал, то снова умолял. Жанна не отвечала. Она просто блокировала номера один за другим и занималась своими делами.
Он пытался вернуться домой через две недели. Позвонил в дверь в субботу утром. Жанна открыла, не снимая цепочки.
— Что тебе нужно?
— Жанна, пожалуйста, давай поговорим, — Глеб выглядел помятым, небритым. — Я всё понял. Я ошибся. Дай мне шанс.
— У тебя было шесть лет шансов. Проваливай.
— Я люблю тебя.
— А я нет. Больше.
— Жанна…
— Если ты не уйдёшь сейчас же, я вызову полицию.
Она захлопнула дверь. Глеб постоял ещё немного, потом ушёл. Больше не возвращался.
Суд назначили на конец января. Жанна пришла с адвокатом, с полным пакетом документов. Глеб явился один. Он сидел на скамье в коридоре, ссутулившись, и не поднимал глаз, когда она проходила мимо.
Судья оказалась женщиной лет шестидесяти, с усталым лицом и строгим взглядом. Она выслушала обе стороны, изучила документы. Глеб пытался что-то лепетать про общий быт, про вклад в семью, но быстро сдулся, когда судья попросила предоставить доказательства.
— Решение суда, — сказала судья ровным голосом. — Брак между Барановой Жанной Викторовной и Барановым Глебом Сергеевичем расторгнуть. Квартира по адресу… остаётся в собственности Барановой Жанны Викторовны как полученная по наследству. Заседание окончено.
Глеб встал и вышел из зала, не оглянувшись. Спина его была сгорбленной, шаги — тяжёлыми. Вся его наглость, вся самоуверенность исчезли. Он просто ушёл.
Жанна стояла у окна в коридоре суда и смотрела, как он садится в свою старую машину и уезжает. Адвокат похлопала её по плечу.
— Поздравляю. Вы свободны.
Жанна кивнула. Да. Она свободна.
Вечером она сидела на кухне с чашкой чая. На столе лежала фотография бабушки — Валентина Сергеевна улыбалась, прищурившись от солнца. Снимок сделали лет двадцать назад, бабушка стояла у калитки своего дома в деревне, держа в руках корзинку с яблоками.
— Спасибо, бабуль, — прошептала Жанна. — За всё.
Квартира была тихой. Никаких шагов Глеба за полночь, никаких хлопающих дверей, никакого вранья. Только тишина и покой. Жанна прошлась по комнатам, поправила шторы, полила цветы на подоконнике. Это был её дом. Честно заслуженный, честно доставшийся. Никто не мог отнять его у неё.
Прошло полгода. Жанна привыкла жить одна. По выходным приезжала Галина Петровна, они пили чай на кухне, разговаривали обо всём на свете. Мама больше не напоминала про свои предостережения насчёт Глеба. Да и не нужно было — Жанна сама всё поняла.
Она съездила в отпуск в Сочи — первый раз за шесть лет. Она начала встречаться с подругами, которых потеряла, пока была замужем.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, она встретила в магазине бывшую одноклассницу. Разговорились.
— Слушай, а ты замужем? — спросила одноклассница.
— Нет, — ответила Жанна спокойно. — Развелась.
— Ой, как жаль…
— Нет, — Жанна покачала головой. — Совсем не жаль. Это было лучшее решение в моей жизни.
Она говорила правду. За эти полгода она поняла простую вещь: лучше быть одной, чем с человеком, который тебя не ценит. Лучше жить в тишине, чем в постоянном напряжении. Лучше строить планы для себя, чем подстраиваться под чужие капризы.
Вечером Жанна сидела на диване, укрывшись пледом, и смотрела в окно. За окном шёл снег, город утопал в белых хлопьях. Было тепло, уютно, спокойно. Она взяла со стола книгу, которую давно хотела прочитать, и открыла первую страницу.
Жизнь продолжалась. И она была хорошей. Наконец-то.
