Командировка в Сургут сорвалась в последний момент — заказчик перенес аудит на осень. Ольга, стоя в пробке на выезде из города, чувствовала странную смесь раздражения и облегчения. С одной стороны — минус премия, с другой — внезапный отпуск в июле. В багажнике «Мазды» позвякивали пакеты с продуктами: она планировала запереться на даче, отключить телефон и три дня лежать в гамаке с книгой, изображая овощ.
Ольга любила свою дачу. Это был не «огород-кормилец», а место силы. Газон, туи, терраса из лиственницы. И полная, звенящая тишина.
По крайней мере, так должно было быть.
Когда ворота автоматически отъехали в сторону, Ольга нажала на тормоз так резко, что ремень безопасности больно врезался в плечо.
На её террасе висели воздушные шары. Золотые и черные. Огромные цифры «60» покачивались на ветру, цепляясь за плетистую розу. Из дома доносилась музыка — что-то из репертуара Аллегровой про «шальную императрицу».
Но главным шоком были не шары. На её шезлонге, прикрыв лицо панамкой, лежала молодая женщина с огромным, месяце на восьмом, животом. А у мангала, раздувая угли её, Ольгиным, феном для волос, стоял Кирилл. Её бывший муж.
Они развелись два года назад. Тихо, мирно, как цивилизованные люди. Квартиру поделили, машину он оставил ей (в счет доплаты за метры), а дача была Ольгиным наследством. Ключи Кирилл не вернул — Ольга сама сказала: «Оставь, мало ли, трубу прорвет, а я в отъезде, ты все-таки ближе живешь». Она гордилась тем, какие у них «высокие отношения».
Ольга вышла из машины. Хлопок двери прозвучал как выстрел.
Музыка стихла. Беременная девушка в шезлонге приподняла панамку. Кирилл выронил фен. А на крыльцо, неся блюдо с горой бутербродов со шпротами, выплыла Ирина Сергеевна. Бывшая свекровь.
— Оленька? — голос свекрови дрогнул, но тут же набрал привычную командную высоту. — А ты… А ты почему не в Сургуте?
Ольга медленно сняла солнечные очки.
— Добрый вечер. Тот же вопрос. Почему вы не в своей квартире в Чертаново? И что мой фен делает в углях?
Кирилл, постаревший и как-то помятый за эти два года, поспешно отряхнул руки о штаны.
— Оль, ты не кипятись. Мы всё объясним. Тетя Валя, соседка твоя, сказала, что ты улетела. На все лето. Проект у тебя там, контракт…
— Ах, тетя Валя, — Ольга усмехнулась. Соседка Валентина Петровна была главным новостным агентством поселка, но фактчекинг у неё хромал. — Допустим. Я улетела. И это дает вам право взламывать мой дом?
— Зачем взламывать? — искренне удивилась Ирина Сергеевна, ставя шпроты на перила. — У Кирилла ключ есть. Ты же сама давала. Мы ничего плохого не делаем! У меня юбилей, шестьдесят лет. Решили вот… на природе. Не в душном же городе сидеть. Тем более, Юлечке, — она кивнула на беременную, — воздух нужен. У неё гемоглобин низкий.
Беременная Юля с трудом села, натягивая сарафан на колени. Смотрела она на Ольгу испуганно, переводя взгляд то на Кирилла, то на хозяйку.
— Кирилл, — тихо спросила она. — Ты же сказал, это дача твоей мамы…
Повисла пауза. Такая плотная, что, казалось, можно услышать, как жарятся куриные крылья.
— Ну, я… не совсем так выразился, — промямлил Кирилл. — Я сказал, что мы тут все обустраивали. Вместе.
Ольга прошла на террасу, брезгливо обойдя шпроты.
— Юля, — обратилась она к девушке. — Меня зовут Ольга. Я единственная собственница этого участка, этого дома и этого шезлонга. Кирилл здесь — никто. И его мама тоже.
Ирина Сергеевна побагровела.
— Как тебе не стыдно! — взвизгнула она. — Мы к тебе со всей душой! Мы, между прочим, порядок тут навели! Пыль протерли! У тебя в углах паутина висела! Мы же семья… ну, почти. Внук-то родится — он Кирюшин, значит, родная кровь. Неужели тебе жалко? У тебя три комнаты пустуют!
Ольга села за стол. Она чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Не от того, что они приехали. А от того, как буднично они распорядились её ресурсом.
— Ирина Сергеевна, давайте без лирики. Вы сдали свою квартиру на лето, верно? Чтобы помочь Кириллу платить ипотеку за ту двушку в Новой Москве, которую он взял для новой семьи. А сами переехали сюда, чтобы сэкономить. Бесплатное жилье, мой свет, моя вода, мой газ. Юбилей — это просто предлог.
Бывшая свекровь поджала губы. Попала.
— И что?! — пошла она в атаку. — Да, сдали! А ты знаешь, какие сейчас проценты? Кирюша пашет на двух работах! А ты… Ты одна живешь, катаешься по командировкам, деньги лопатой гребешь. Тебе что, убыло бы от того, что беременная девочка поживет на свежем воздухе? Мы же не чужие люди! Мы расстались по-человечески!
— Мы расстались, — отчеканила Ольга. — Это ключевое слово.
Она достала телефон и открыла калькулятор.
— Аренда дома такой площади в нашем поселке стоит семь тысяч в сутки. Плюс коммуналка. Плюс клининг, потому что после вас мне придется вызывать службу дезинфекции — я не знаю, кто спал на моем белье.
— Мы свое привезли! — пискнул Кирилл.
— Отлично. Тогда штраф только за моральный ущерб.
Ольга подняла глаза на бывшего мужа.
— У вас час.
— Оля, имей совесть! — Ирина Сергеевна всплеснула руками. — Куда мы поедем на ночь глядя? Юлечке нельзя волноваться! У меня давление! У меня юбилей! Гости завтра придут!
— Гости? — Ольга подняла бровь. — То есть вы планировали здесь еще и табор собрать?
— Не табор, а родственников! Тетю Люду из Саратова, сватов…
Ольга встала.
— Значит так. Вариант А: вы собираете вещи и уезжаете прямо сейчас. Я забываю этот инцидент как страшный сон. Вариант Б: я вызываю полицию. Заявление о незаконном проникновении. Кирилл, у тебя условный срок по той глупой аварии год назад уже закончился? Или еще висит административка? Думаю, приезд наряда тебе в личном деле не нужен.
Кирилл побледнел. Про условку он матери и новой жене, видимо, не рассказывал.
— И вариант В, — продолжила Ольга. — Для самых богатых. Вы остаетесь праздновать. Но платите мне аренду. Пятьдесят тысяч рублей. Предоплата прямо сейчас на карту. За три дня.
Ирина Сергеевна открыла рот, хватая воздух, как рыба.
— Пятьдесят тысяч?! Ты с ума сошла? Это грабеж!
— Это рынок, Ирина Сергеевна. Высокий сезон.
В этот момент Юля, которая до этого молчала, тяжело поднялась с шезлонга.
— Кирилл, — голос у неё был на удивление твердым. — Поехали домой.
— Юлечка, но как же… — засуетилась свекровь. — Воздух! Ягоды! Мы же хотели…
— Я не буду здесь оставаться, — Юля посмотрела на Ольгу. В её взгляде не было вражды, только усталость и какое-то новое, жесткое понимание. — Извините нас. Я правда не знала. Кирилл сказал, это его дача. Что вы договорились.
Она повернулась к мужу:
— Иди собирай вещи. И мамины шпроты тоже забери.
Сборы были хаотичными и громкими. Ирина Сергеевна демонстративно пила валерьянку, громко жалуясь небу на «черствых сухарей, у которых вместо сердца калькулятор». Она пыталась прихватить с собой Ольгин плед («Юлечке холодно в машине!»), но Ольга молча положила руку на ткань. Плед остался.
Кирилл не смотрел Ольге в глаза. Он таскал пакеты, сутулясь, жалкий в своей попытке усидеть на двух стульях — быть хорошим сыном, хорошим мужем и «другом» бывшей жене.
— Ключи, — Ольга протянула ладонь, когда багажник захлопнулся.
Кирилл положил связку ей в руку.
— Оль, ну зачем так жестко? Можно же было…
— Нельзя, Кирилл. «Жестко» — это то, что вы сделали. Приперлись в мой дом, наврали беременной жене и решили, что моя доброта — это слабость. Счастливо отметить.
Белый «Солярис» (кредитный, вспомнила Ольга) выехал за ворота. Шарики с цифрой «60» сиротливо бились о забор.
Ольга закрыла ворота. Накинула засов. Потом подошла к мангалу, залила угли водой. Шипение пара было единственным звуком в наступившей тишине.
Она зашла в дом. На столе в гостиной стояла ваза с её любимыми пионами. Срезанными с её клумбы. Ольга взяла вазу и выставила её за дверь, на крыльцо.
Потом достала телефон и набрала номер мастера.
— Алло, Сергей? Да, это Ольга. Мне нужно срочно сменить личинку замка. Да, прямо завтра утром. Нет, не потеряла. Просто… старый ключ скомпрометирован.
Она налила себе вина, села в кресло и посмотрела на пустой, темный сад. Отдых был испорчен, но чувство восстановленной справедливости грело лучше любого пледа.
«Высокие отношения», — подумала Ольга, делая глоток. — «Заканчиваются там, где начинаются квадратные метры».
Завтра она срежет эти нелепые шары. А сегодня можно просто спать. В своем доме. В своей тишине. Одна. И это было прекрасно.
