Вечер субботы в квартире Тины пах не уютом и домашним теплом, а напряжением и остывшей магазинной пиццей. Игорь, её законный муж вот уже два года, расчистил кухонный стол от крошек с торжественностью полководца, разворачивающего карту наступления. Только вместо карты перед ним лежал глянцевый буклет застройщика, пахнущий свежей типографской краской и, как показалось Тине, наглым обманом…
— Ты только посмотри на этот размах, Тин! — голос Игоря вибрировал от возбуждения, того самого, с которым он обычно выбирал новые литые диски на свою подержанную «Мазду» или спиннинг, которым пользовался раз в году. — ЖК «Изумрудные Дали». Само название звучит, а? Экология! Воздух! И главное — масштаб!
Тина устало вздохнула. Ей хотелось просто доесть свой кусок «Пепперони», принять душ и упасть лицом в подушку, чтобы забыть о годовом отчете, истеричке-начальнице и том факте, что зимние сапоги снова пора менять. Но Игорь требовал внимания. Он требовал участия. Он требовал, чтобы она разделила его очередную гениальную идею.
— Игорь, «Изумрудные Дали» — это же за бетонным кольцом, — заметила она, стараясь говорить ровно. — Там из инфраструктуры только ларек с шаурмой и поле с борщевиком. Ты карту смотрел?
— Смотрел! — отмахнулся муж, словно речь шла о незначительной мелочи. — Это сейчас там поле. А в буклете написано: «Перспективный район». Через три года там будет город-сад! Метро в проекте… к тридцатому году точно прокопают. Зато цена, Тина! Цена на котловане — просто подарок судьбы. За нашу однушку мы там возьмем полноценную двушку, даже почти трешку, если кухню считать! Шестьдесят квадратов свободы!
Тина перестала жевать. Вот оно. «За нашу однушку». Местоимение «наша» резануло слух, как скрежет металла по стеклу.
Она обвела взглядом свою кухню. Девять квадратных метров. Светлые обои, которые она клеила сама, стоя на шаткой стремянке в выходные. Гарнитур цвета слоновой кости, купленный с премии за адский проект в 2019-м. Каждый винтик, каждый плинтус в этой квартире знал тепло её рук и, что важнее, помнил её деньги.
Эта квартира не упала ей с неба. Это не было «бабушкино наследство» или подарок богатых родителей. Это были пять лет жесткой экономии, когда Тина, будучи молодым специалистом, питалась гречкой, не ходила в отпуска и подрабатывала копирайтингом по ночам, чтобы закрыть ипотеку досрочно. Она выплатила последний взнос за три месяца до того, как встретила Игоря. Это была её крепость. Её подушка безопасности. Её личное достижение.
Игорь же вошел в эту крепость налегке. У него был ноутбук, коллекция кроссовок, долг по кредитке за игровой компьютер и твердая уверенность, что мир ему что-то должен просто за факт его существования.
— Подожди, — Тина отодвинула тарелку. — Давай уточним терминологию. Ты предлагаешь продать мою квартиру, готовую, с ремонтом, в пяти минутах от метро, чтобы купить бетонную коробку в чистом поле?
— Ну зачем ты сразу начинаешь делить? — Игорь скривился, как от зубной боли. — «Моя», «твоя»… Мы же семья! Штамп в паспорте для чего? Чтобы все было общее. Я же не для себя стараюсь, а для нас! Нам здесь тесно. Вон, у меня даже рабочего кабинета нет, приходится на кухне с ноутом ютиться, пока ты чайник кипятишь. А там я бы лоджию утеплил…
«На чьи деньги ты бы её утеплил?» — подумала Тина, но вслух спросила другое:
— Хорошо. Допустим. Мы продаем мою квартиру. Этих денег хватит только на стены в твоих «Далях». А ремонт? А мебель? А жить где, пока дом строится? Сдача, судя по буклету, через два года. Если повезет.
Игорь расправил плечи. В его глазах загорелся огонек мученика, готового на подвиг.
— Я всё продумал! Жить можно у мамы. У неё двушка, места вагон. Она только рада будет, внуков-то пока нет, ей скучно одной. А на ремонт… я возьму кредит!
Тина чуть не поперхнулась остывшим чаем.
— Кредит? Игорь, у тебя уже есть кредит на машину. И кредитка опустошена. Тебе новый не дадут, а если дадут — то под такой процент, что мы будем питаться корой с деревьев в твоих «Изумрудных Далях».
— Ты в меня не веришь! — Игорь вскочил, опрокинув стул. — Вечно ты всё опошляешь своей бухгалтерией. Я, между прочим, на повышение иду. Мне Петрович обещал, что как только освободится ставка старшего менеджера…
— Петрович обещает это уже три года, — тихо напомнила Тина.
— Потому что ты меня не мотивируешь! — выпалил Игорь. — Жена должна быть музой, тылом! А ты — калькулятор. «Сколько стоит, откуда деньги…» Скучно с тобой, Тина. Нет полета.
Он схватил буклет и драматично вышел из кухни, хлопнув дверью. Через минуту из спальни донеслись звуки какой-то видеоигры. «Полет» начался. Виртуальный, конечно.
Тина осталась сидеть в тишине. Она смотрела на гудящий холодильник и думала о том, как странно устроена жизнь. Вроде бы выходишь замуж за взрослого мужчину, а через два года обнаруживаешь себя усыновившей капризного подростка с запросами арабского шейха…
Следующее утро началось не с кофе, а с настойчивого звонка в домофон. Тина, еще в пижаме, поплелась открывать, уже зная, кто там. Только один человек приходил в гости в десять утра без предупреждения, считая это высшим проявлением родственной заботы.
На пороге стояла Валентина Семеновна. Свекровь была женщиной шумной и обладала уникальным талантом занимать собой всё доступное пространство. В руках она держала огромную сумку, из которой торчали перья зеленого лука, а под мышкой была зажата коробка с тортом неизвестного производителя.
— Спите еще? Ну вы даете, молодежь! Солнце уже высоко! — прогрохотала она, вваливаясь в прихожую и чуть не сбив Тину с ног своим энтузиазмом. — А я вот мимо бежала, дай, думаю, проведаю. Гостинцев принесла. С дачи!
«Дачей» Валентина Семеновна называла шесть соток своей сестры, куда ездила батрачить каждые выходные, привозя оттуда тонны кабачков, которые никто не ел, и этот вечный лук.
— Доброе утро, Валентина Семеновна. Проходите, — Тина вздохнула. Мечта о тихом утре с книжкой испарилась.
Игорь, услышав голос матери, выкатился из спальни заспанный, в трусах и футболке.
— Мам? О, привет. А ты чего так рано?
— Дело у меня к вам, — Валентина Семеновна по-хозяйски прошла на кухню, водрузила сумку на стул (Тина поморщилась — стул был с мягкой обивкой) и начала выкладывать содержимое. — Чай ставьте. Разговор серьезный есть.
Через десять минут они сидели за столом. Тина пила пустой кофе, Игорь уплетал торт, который на вкус напоминал сладкий маргарин, а Валентина Семеновна вещала.
— Игорек мне вчера звонил. Расстроенный такой, жуть. Говорит, не понимаешь ты его, Тина. Крылья подрезаешь.
Тина молча смотрела в кружку. Значит, уже нажаловался. Оперативно.
— Я вот что хочу сказать, — свекровь приняла позу лектора: руки на столе, грудь вперед. — Идея с расширением — золотая. Вы молодые, вам расти надо. А тут что? Клетка. Дышать нечем. Энергетика спертая, потолки давят. Игорю, как мужчине, простор нужен, чтобы потенциал раскрыть.
— Валентина Семеновна, — Тина подняла глаза. — «Простор» стоит двенадцать миллионов. И находится он в чистом поле.
— Ой, не утрируй! — махнула рукой свекровь. — Москва строится быстро. Глядишь — и центр туда переедет. Дело не в этом. Дело в доверии. Почему ты так держишься за эту квартиру? Боишься, что муж тебя оберет? Так это, деточка, уже не семья, если такие мысли есть. Это сожительство по расчету.
— Это здравый смысл, — жестко ответила Тина. — Квартира куплена мной. Это мой единственный актив. Игорь предлагает его ликвидировать, влезть в долги и жить два года на чемоданах. У вас, кстати. Вы готовы нас принять на два года? С вашим давлением и любовью к тишине?
Валентина Семеновна поперхнулась воздухом. Вопрос проживания явно обсуждался Игорем в одностороннем порядке.
— Ну… — она замялась. — Родные люди же. Потеснимся. В тесноте, да не в обиде. Зато потом! Какая квартира будет! Общая!
— Вот именно, — кивнула Тина. — Общая. То есть я вкладываю 100% стоимости, Игорь вкладывает 0% и обещание сделать ремонт в кредит, который мы будем гасить из общего бюджета. И получает половину недвижимости. Вам не кажется, что это… несколько несправедливо?
— Ты деньги считаешь, а я про душу говорю! — взвизгнула Валентина Семеновна. Тон сменился с поучительного на обиженный. — Какая ты меркантильная, Тина. Я сразу Игорю говорила: жесткая она, не наша. Мы люди простые, душевные, последнюю рубаху отдадим. А ты… Как куркуль на сундуке сидишь. Муж для нее старается, гнездо вьет, а она ему по рукам бьет!
Игорь сидел, потупив взор, и ковырял вилкой розочку на торте. Ему было очень удобно. Две женщины делили его будущее, а он просто ждал победителя.
— Игорь, — Тина обратилась к мужу, игнорируя тираду свекрови. — Скажи честно. Ты правда считаешь, что я должна рискнуть всем, что у меня есть, ради твоей хотелки?
Игорь поднял голову. В его взгляде читалась смесь обиды и упрямства ребенка, которому не купили конфету.
— Это не хотелка, Тина. Это стратегия. Я хочу чувствовать себя хозяином в доме. А здесь я… приживалка. Ты мне каждый раз напоминаешь, кто тут всё купил. Даже без слов напоминаешь. Взглядом своим. Я мужик или кто?
— Если ты мужик, — голос Тины стал холодным и острым, как скальпель, — то заработай на свою половину. Накопи первоначальный взнос. Возьми ипотеку на себя. Я помогу гасить, без вопросов. Купим вторую квартиру, будем сдавать или расширимся. Но не за счет продажи моего добрачного жилья.
— Вот! — торжествующе ткнула пальцем Валентина Семеновна. — Слышал, сынок? «Моего»! Она уже развод планирует, раз так имущество оберегает. Не любит она тебя. Ох, не любит.
— Мама права, — глухо сказал Игорь. — Если бы любила, не думала бы о бумажках. Ты просто эгоистка, Тина.
В кухне повисла тяжелая тишина. Слышно было, как за окном кричат дети на площадке и как гудит соседская дрель. Обычная суббота. Обычная жизнь, которая прямо сейчас трещала по швам.
— Эгоистка, значит? — Тина медленно встала. Внутри неё что-то щелкнуло. Последний предохранитель перегорел. — Хорошо. Давайте расставим точки над «ё».
Она подошла к окну, открыла форточку. В кухню ворвался свежий воздух, разбавляя душный запах дешевого торта и духов Валентины Семеновны.
— Я квартиру купила на свои деньги. До свадьбы. Я ела пустые макароны, я не видела моря пять лет. Ты, Игорь, в это время менял айфоны и гулял по барам. Ты пришел сюда на всё готовое. Ты за два года даже коммуналку ни разу полностью не оплатил, вечно «то задержали, то другу одолжил». И теперь вы вдвоем сидите на моей кухне, едите мой хлеб и называете меня жадной эгоисткой за то, что я не хочу отдать вам единственный плод своих трудов?
— Не смей так с матерью разговаривать! — Игорь вскочил, лицо его пошло красными пятнами. — Мы тебе глаза раскрываем! Семья — это жертва!
— Жертва — это когда оба вкладываются. А это — паразитизм, — отрезала Тина. — Разговор окончен. Квартира не продается. Никогда. Точка. Если тебе, Игорь, так невыносимо чувствовать себя здесь «не хозяином», то решение есть.
— Какое? — насторожился Игорь.
— Стань хозяином в другом месте…
Валентина Семеновна всплеснула руками, словно курица, увидевшая коршуна.
— Ты что, мужа выгоняешь? Из-за квадратных метров? Люди добрые, что творится! Сыночка, собирайся! Нечего тебе с этой… гордячкой жить. Пусть сидит в своих стенах и чахнет! Найдешь себе нормальную, простую, душевную! Без этих вот… запросов!
— Мам, подожди, — Игорь растерялся. Он явно не ожидал, что блеф зайдет так далеко. Он думал, Тина испугается, заплачет, начнет оправдываться. — Тин, ты серьезно? Из-за какой-то ссоры?
— Это не ссора, Игорь. Это фундаментальное расхождение в ценностях, — Тина говорила спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Ты хочешь жить за мой счет и управлять моими ресурсами, прикрываясь словами о мужском достоинстве. Я хочу партнера, а не иждивенца с амбициями. Нам не по пути.
Игорь посмотрел на неё долгим взглядом. Он искал в её глазах сомнение. Страх одиночества. Но видел только усталость и решимость.
— Ну и ладно! — он злобно пнул ножку стола. — Пожалеешь еще. Приползешь! Я, между прочим, перспективный мужчина!
— Очень перспективный, — кивнула Тина. — Особенно для «Изумрудных Далей».
Сборы заняли около часа. Это было жалкое зрелище. Игорь швырял вещи в спортивную сумку, демонстративно громко хлопал дверцами шкафа. Валентина Семеновна стояла над душой и комментировала каждую тряпку:
— Куртку эту не забудь, я дарила! И полотенце забери, чего добро оставлять. Кофеварку забирай, Игорек! Ты же покупал!
— Кофеварку я подарила ему на день рождения, — заметила Тина, прислонившись к косяку двери. — Но забирайте. Мне не жалко.
Игорь пыхтел, выдирая шнур кофемашины из розетки. Он выглядел нелепо со своим ворохом одежды и бытовой техники. «Босс», потерявший свое королевство.
— Всё? — спросила Тина, когда гора сумок выросла в прихожей.
— Всё! — рявкнул Игорь. — Счастливо оставаться в своем склепе!
— Ключи, — Тина протянула ладонь.
Игорь на секунду замер. Ключи — это был символ доступа. Символ того, что он может вернуться. Отдать их означало конец.
Он медленно снял связку с кольца, на котором висел брелок в виде поршня (еще один подарок Тины), и с грохотом бросил их на тумбочку.
— Подавись.
Валентина Семеновна, нагруженная пакетами с вещами сына, напоследок обернулась.
— Бог тебе судья, Тина. Оставила мужика без крыши над головой.
— У мужика есть мама и прописка в вашей квартире, Валентина Семеновна. Не пропадет.
Дверь захлопнулась. Щелкнул замок. Потом еще один оборот — на всякий случай.
Тина осталась одна.
Она стояла посреди прихожей и слушала квартиру. Обычно после ухода гостей оставался какой-то шум, эхо разговоров. Но сейчас квартира словно выдохнула.
Она прошла на кухню. На столе сиротливо стояла недопитая кружка Игоря и валялись крошки от того самого отвратительного торта. Тина взяла тряпку и смахнула крошки в ведро. Резко, одним движением.
Потом открыла окна во всей квартире. Сквозняк выдувал запах тяжелых духов свекрови, запах мужского дезодоранта, запах скандала.
Тина села на свой любимый стул. Тот, который Игорь всегда занимал. Поерзала. Удобно.
На душе было странно. Не было слез, не было истерики. Была какая-то звенящая пустота, но пустота не страшная, а… чистая. Как чистый лист бумаги.
Она достала телефон. В банковском приложении светилась сумма её зарплаты. Впервые за два года ей не нужно было думать, как выкроить деньги на ремонт машины Игоря, на подарок его троюродной тетке, на «нормальную еду, а то я не козел, траву есть».
— Так, — сказала она вслух. Голос прозвучал уверенно. — Во-первых, смена замков. Во-вторых, клининг. Чтобы ни духу тут не было.
Телефон звякнул. Сообщение от Игоря:
«Я забыл зарядку от ноута. Буду через час, открой».
Тина усмехнулась. Началось. Поводы вернуться, зацепиться, продолжить выматывать нервы.
Она набрала ответ:
«Зарядку передам через консьержку. В квартиру ты больше не войдешь. Замки меняю через 20 минут».
Отправила и заблокировала номер.
Затем она подошла к холодильнику, открыла морозилку. Там лежала пачка хороших пельменей, которые она берегла на «черный день».
— Ну что ж, — сказала Тина своему отражению в дверце микроволновки. — Черный день отменяется. Объявляю день независимости.
Она поставила воду на огонь.
Солнце заливало кухню — её кухню, купленную на её деньги. На стене тикали часы. Никто не бубнил, не требовал, не обесценивал.
Тина вдохнула полной грудью. Воздух в её «клетке» оказался на удивление сладким. Гораздо слаще, чем в мифических «Изумрудных Далях»….
