— Марина, ты что, совсем? — Олег стоял посреди кухни с видом человека, которому только что сообщили, что Земля плоская. — Как это — не поедешь?
Марина спокойно помешивала борщ, не отрываясь от кастрюли. Она уже знала, что сейчас начнется. Олег будет апеллировать к традициям, к долгу, к тому, что «так принято». А она будет стоять на своем, потому что впервые за восемь лет замужества поняла простую вещь: иногда математика важнее семейных устоев.
— Именно так, — ответила она, отложив ложку. — Не поеду. Посчитала — невыгодно.
— Невыгодно?! — Олег побагровел. — Это же родители! Картошка! Традиция!
Марина налила себе чаю, присела за стол и достала из кармана халата листок в клеточку. На нем столбиком были выписаны цифры — аккуратно, по пунктам, как в школьной контрольной.
— Садись, — предложила она мужу. — Сейчас объясню.
История эта тянулась уже лет шесть. Каждую осень, как только желтели листья и в воздухе запахло дождем, свекровь Тамара Ивановна звонила и бодрым голосом объявляла:
— Олежек, пора! Картошечка поспела. В субботу приезжайте с Мариночкой, копать будем!
И Олег, как заведенный, начинал собираться. Марина первые годы ездила молча. Ну что такого? Семья, помощь, свежий воздух. К тому же свекровь всегда повторяла одну и ту же мантру: «Своя картошка — это святое! Знаешь, что в магазинах продают? Химию сплошную!»
Марина кивала и молчала. Копала вместе со всеми. Таскала мешки. Мыла посуду после ужина. Спала на раскладушке в холодной комнате, где пахло старыми одеялами и нафталином. А потом еще неделю ходила с больной спиной и мозолями на ладонях.
Но в этом году что-то щелкнуло. Может быть, дело было в том, что подруга Светка показала ей статью про осознанное потребление. Или в том, что Марина случайно увидела цены на картошку в соседнем супермаркете: двадцать восемь рублей за килограмм. И вдруг подумала: «А сколько, собственно, стоит вся эта традиция?»
Вечером того же дня она села за стол, взяла калькулятор и начала считать.
— Смотри, — Марина ткнула пальцем в свой листок. — Начнем с дороги. Автобус до деревни — двести пятьдесят рублей с человека в одну сторону. Туда-обратно — тысяча на двоих. Согласен?
Олег кивнул с сомнением.
— Дальше. Твоя мама всегда просит привезти ей что-нибудь из города. В прошлом году мы везли ей крем для рук, таблетки от давления и три пачки чая «Гринфилд». Это еще полторы тысячи минимум. Плюс гостинцы — печенье, конфеты. Неудобно же приезжать с пустыми руками. Еще тысяча.
— Ну это мелочи, — попытался возразить Олег.
— Подожди. Дальше — время. Мы выезжаем в пятницу вечером, возвращаемся в воскресенье поздно. Два полных дня. Я могла бы в субботу взять подработку — у меня есть предложение от Натальи Степановны, она просила помочь с отчетами. Пять тысяч за день. Ты мог бы поработать на даче у Сергеича — он обещал три тысячи за помощь с забором. Итого теряем восемь тысяч.
— Это не считается! — возмутился Олег. — Мы же не работаем в эти дни!
— Могли бы, — отрезала Марина. — Но ладно, вычеркнем. Идем дальше. Питание. Твоя мама, конечно, кормит. Но мы же тоже не с пустыми руками едем — в прошлом году везли курицу, сосиски, сметану. Помнишь? Еще полторы тысячи.
Олег молчал, глядя в свою чашку.
— Теперь самое интересное. Одежда. У меня после каждой такой поездки одна пара джинсов идет на выброс. Грязь, колени протираются об землю. Кроссовки тоже живут от силы сезон. Это минимум две с половиной тысячи на новые штаны и полторы на обувь. У тебя то же самое.
— Ты серьезно считаешь одежду? — не поверил Олег.
— Абсолютно. Дальше — здоровье. В прошлом году я три недели лечила спину. Массаж, мази — четыре тысячи ушло. Ты две недели кашлял после того, как спал в той сырой комнате. Еще тысяча на лекарства.
— Марин, ну это же…
— Подожди. Я еще не закончила. — Она перевернула листок. — Нервы. Твоя мама каждый раз устраивает разборки, почему я не так режу капусту для борща. Твой отец каждый вечер начинает лекцию о том, что молодежь ленивая. Твоя сестра Люда приезжает на два часа, копает пять кустов, а потом уезжает, но берет мешков столько же, сколько и мы. И я молчу. Сижу, улыбаюсь, терплю.
— Это семья, — тихо сказал Олег.
— Да, семья. И за все это семейное счастье мы привозим домой пять мешков картошки. Один мешок — примерно тридцать килограммов. Итого сто пятьдесят кило. Правильно?
Олег неуверенно кивнул.
— В магазине она стоит двадцать восемь рублей за кило. — Марина ткнула калькулятором в воздух. — Сто пятьдесят умножить на двадцать восемь — четыре тысячи двести рублей. А мы на эту поездку тратим… — она обвела пальцем весь список, — …минимум пятнадцать тысяч. Пятнадцать, Олег! И это без учета потерянного времени и моральных издержек!
Повисла тишина. Олег смотрел на листок так, будто это было письмо из налоговой.
— То есть ты хочешь сказать… — начал он.
— Я хочу сказать, что мне проще и дешевле купить эту картошку в магазине, — спокойно закончила Марина. — Причем не простую, а экологически чистую фермерскую. За те же деньги.
На следующий день, как по расписанию, позвонила Тамара Ивановна.
— Олежек! — ее голос был бодрым, как утренняя зарядка на советском радио. — Ну что, в субботу ждем вас? Картошечка уже совсем готова, еще неделю — и дожди пойдут, вся сгниет!
Марина стояла рядом и слышала каждое слово. Олег нервно теребил шнурок от спортивных штанов.
— Мам, слушай… Марина говорит, что в этом году не сможет поехать. У нее…
— Что у нее? — тон свекрови мгновенно изменился. — Она что, заболела?
— Нет, просто…
Марина забрала у него телефон.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна. Я действительно не смогу в этом году. Много работы.
— Работы? — свекровь фыркнула так, что в трубке зашипело. — В субботу? Мариночка, это же семья! Традиция! Мы каждый год всей семьей!
— Понимаю. Но в этом году не получится.
— А Олежек? Олежек-то приедет?
Марина посмотрела на мужа. Тот стоял с видом загнанного зайца.
— Пусть Олег сам решает, — сказала она и вернула телефон.
Разговор продолжался еще минут десять. Марина слышала обрывки фраз: «неуважение», «воспитание», «в наше время так не делали». Олег мялся, кивал трубке и что-то невнятно бормотал в ответ.
Когда он наконец повесил трубку, Марина уже вытирала стол после ужина.
— Я поеду один, — сказал он упавшим голосом.
— Хорошо, — согласилась Марина. — Поезжай.
В пятницу вечером Олег собрал небольшую сумку, взял пакет с гостинцами (который, естественно, собрала Марина) и уехал. Марина проводила его до двери, поцеловала в щеку и вздохнула с облегчением.
Впервые за восемь лет она осталась дома на выходных одна. Свобода! Она могла спать сколько хотела, есть что хотела, смотреть сериалы без осуждающего взгляда мужа («Опять эти мелодрамы?»). Она даже заказала себе пиццу — что-то, что никогда бы не одобрила свекровь («Зачем покупать такую дорогую ерунду? Я бы лучше пирог испекла!»).
В субботу утром Марина выспалась до десяти, потом пошла на йогу, которую давно откладывала, потом встретилась с подругой Светкой в кафе. Они болтали, смеялись, обсуждали новый сериал. Жизнь была прекрасна.
А вечером позвонил Олег. Голос у него был усталый и какой-то потухший.
— Как дела? — спросила Марина.
— Нормально, — буркнул он. — Копаем.
— Одни?
— Нет, Люда приехала. Правда, уже уезжает. Говорит, что завтра у нее дела.
Марина усмехнулась. Конечно, у Люды дела. У нее всегда дела, когда речь заходит о работе.
— А как мама?
— Спрашивает, почему ты не приехала. Я сказал, что у тебя работа. Она говорит, что это отговорки.
— Олег, это не отговорки. Это правда.
— Я знаю. Просто… — он замолчал. — Устал я, Марин. Спина болит. Руки все в мозолях. И один как-то… тяжело.
— Ну потерпи. Один день остался.
— Угу. Пока.
Марина положила трубку и снова улыбнулась. Ей не было его жалко. Совсем.
Олег вернулся в воскресенье поздно вечером. Притащил пять мешков картошки, грязные ботинки и осунувшееся лицо. Марина встретила его на пороге, помогла раздеться.
— Устал? — спросила она.
— Убился, — честно ответил он и тяжело опустился на диван.
Марина принесла ему чай, включила телевизор. Олег пил молча, глядя в одну точку.
— Знаешь, — наконец сказал он, — ты была права.
— О чем?
— Обо всем. — Он поставил чашку на стол. — Я сегодня считал. Дорога, гостинцы, еда… Мама еще попросила привезти ей новую сковородку, потому что старая сгорела. Я купил за полторы тысячи. Потом оказалось, что у них сломался забор — я полдня его чинил. Отец ходил рядом и давал советы, но сам не помогал — спина, говорит, болит. А Люда приехала в десять утра, выкопала три грядки и в час уже уехала. Но мешков взяла столько же, сколько и я.
Марина слушала молча.
— И знаешь, что самое смешное? — продолжал Олег. — Мама в конце сказала: «Жаль, что Мариночка не приехала. Она бы помогла с обедом». То есть я два дня вкалывал, а она все равно про тебя вспоминает!
— Ну, я же обычно и обед готовлю, и посуду мою, — заметила Марина.
— Да, — он потер лицо руками. — Господи, как же я устал. И спина болит. И руки. И настроение паршивое.
Марина погладила его по голове.
— Бедненький, — сказала она без тени сарказма. — Иди, ложись. Я тебе мазь принесу.
Пока Олег лежал на диване и стонал, Марина подошла к мешкам с картошкой. Открыла один — земля, мелкие клубни, попадались подгнившие. Открыла второй — то же самое. Она вздохнула. Завтра придется все это перебирать, мыть, сушить. Половину, наверное, выбросить.
Она вернулась к Олегу, намазала ему спину мазью. Он лежал и тихо морщился.
— Марин, — сказал он вдруг.
— Что?
— В следующем году… можно я тоже не поеду?
Марина рассмеялась.
— Можно. Купим картошку в магазине. Фермерскую. Экологически чистую.
— А маме что скажем?
— Скажем правду. Что нам дешевле купить.
— Она обидится.
— Пусть, — Марина пожала плечами. — Зато мы сэкономим пятнадцать тысяч, два выходных и наше здоровье. А на эти деньги лучше свозим ее в город, сводим в театр. Или в ресторан. Она же давно мечтала.
Олег задумался.
— Знаешь, — сказал он, — ты умная.
— Спасибо, что заметил.
— Я серьезно. Я восемь лет думал, что это традиция, что так надо. А это просто… привычка. Глупая привычка.
— Не глупая, — поправила Марина. — Просто устаревшая. Раньше, может, и было выгодно свою картошку выращивать. А сейчас — нет. Время другое. Цены другие. И мы другие.
Олег кивнул и закрыл глаза.
На следующий день, когда Олег вышел на работу, позвонила Тамара Ивановна. Марина приготовилась к лекции о неуважении и традициях, но свекровь начала неожиданно.
— Мариночка, как дела?
— Хорошо, Тамара Ивановна.
— Олежек говорит, вы в следующем году не поедете картошку копать.
— Да, — подтвердила Марина. — Решили, что купим в магазине. Это проще и выгоднее.
Повисла пауза. Марина ждала взрыва.
— Знаешь, — наконец сказала свекровь, — я тебя понимаю.
— Что? — Марина не поверила своим ушам.
— Понимаю. Я сама уже устала от этой картошки. Каждый год одно и то же — копать, мыть, перебирать. Спина болит, руки болят. А толку? Олег приезжает раз в год, Люда вообще забыла дорогу. А мне с отцом на что столько картошки? Мы ее и за зиму не съедаем, половина гниет в погребе.
Марина молчала, не зная, что сказать.
— Но я привыкла, — продолжала Тамара Ивановна. — Думала, что так надо. Что это… ну, знаешь, как в том фильме — «традиция, понимаешь». А тут Олег мне все рассказал. Про цены, про дорогу, про время. И я подумала: а действительно, зачем?
— Тамара Ивановна, вы серьезно?
— Абсолютно. Я вот тоже посчитала вчера вечером. Семена покупала весной — тысячу рублей. Удобрения — еще полторы. Вода из колодца — это бесплатно, но таскать ее тяжело, спина потом неделю болит. Прополка, окучивание — это вообще каторга. А потом сбор, переборка, хранение. Ради чего? Ради пяти мешков, половина из которых сгниет?
Марина слушала и не могла поверить. Это была какая-то параллельная реальность.
— В следующем году посажу только грядки для себя, — решительно объявила свекровь. — Небольшие. А остальное — пусть огород зарастает. Надоело. Лучше приеду к вам в гости, погуляем по городу. Или вы к нам приезжайте — но не копать, а просто отдохнуть. Шашлыки пожарим, в речку сходим.
— Это… хорошая идея, — осторожно согласилась Марина.
— Вот и договорились. А Олежку передай — пусть не переживает. Я не обиделась. Наоборот, рада, что вы головой думаете, а не привычкой.
Когда Марина положила трубку, она долго сидела на кухне и улыбалась. Кто бы мог подумать? Тамара Ивановна — женщина, для которой традиции были святыней, вдруг согласилась с ее «бухгалтерским» подходом.
Через неделю Марина с Олегом сходили в магазин. Купили двадцать килограммов картошки — фермерской, чистенькой, ровной. Потратили пятьсот шестьдесят рублей. Принесли домой, разложили в кладовке.
— Вот, — сказала Марина, — никакой грязи, никаких мозолей, никакой больной спины. Красота.
Олег кивнул.
— Знаешь, я раньше думал, что ты жадная, — признался он.
— Я не жадная. Я рациональная.
— Ну да. И это правильно. Я просто раньше не думал об этом. Мне казалось, что если все так делают, значит, так и надо.
— Не все так делают. И не всегда надо делать то, что делают все. Иногда нужно просто сесть и посчитать.
Они стояли на кухне, глядя на аккуратные мешки с картошкой, и оба понимали: что-то изменилось. Какая-то невидимая нить, связывавшая их с бесконечными обязательствами и традициями, вдруг порвалась. И стало легче дышать.
А в конце октября Марина с Олегом поехали в деревню — но не копать картошку, а просто в гости. Привезли свекрови новый чайник (старый сломался), Олег помог отцу починить крышу сарая, а вечером они все вместе сидели на веранде, пили чай с пирогами и смотрели на звезды.
Тамара Ивановна рассказывала, как соседка Зинка до сих пор мучается с огородом, таскает мешки, а потом всю зиму жалуется на радикулит.
— Я ей говорю: Зин, брось ты это дело, купи в магазине, — рассказывала свекровь. — А она: «Нет, я привыкла, я всю жизнь так». Вот упрямая!
Марина с Олегом переглянулись и усмехнулись.
— Мам, а ты молодец, что поняла, — сказал Олег.
— Ну, я не дура все-таки, — фыркнула Тамара Ивановна. — Хоть и старая, а считать умею.
И Марина вдруг подумала: вот она, настоящая семейная традиция. Не когда все из последних сил тянут одну лямку, а когда все вместе находят способ жить проще, удобнее и счастливее. Когда можно спокойно сказать «нет» тому, что давно не имеет смысла, и никто не обидится. Когда любовь и уважение измеряются не мешками картошки, а возможностью просто посидеть вместе, попить чаю и посмотреть на звезды.
А картошку… Картошку действительно проще купить в магазине…
