— Мам, ты сейчас серьезно? Ты даже не спросила меня, хочу ли я этого! Просто поставила перед фактом?
— Ну а что тут спрашивать? — в ее голосе прорезались недовольные нотки. — Ты же у меня хорошая, всегда помогала. Неужели родной матери кусок хлеба пожалеешь?
Я сидела на диване, допивая остывший чай, когда зазвонил телефон. — Не вовремя, — подумала я, искоса глянув на раскрытую книгу на журнальном столике. Номер был мамин. В животе почему-то похолодело.
— Привет, мам, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без предчувствия беды.
— Здравствуй, Инна, — ее тон был каким-то странным, приторно-сладким, каким он становился, когда она собиралась сообщить что-то неприятное. — Понимаешь, тут такое дело… Я решила свою квартиру, трехкомнатную, переписать на Светку.
Я чуть не выронила телефон. — На Светку? Почему?
— Ну, у нее же двое детей, — последовал ожидаемый ответ. — В двушке с этой… как ее… свекровью, они просто не помещаются. А ты у нас самостоятельная, сама всего добилась.
— И что дальше? — выдавила я, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения.
— А дальше… А дальше я к тебе перееду. У тебя же квартира большая, две комнаты. Мне одной много не надо, в одной помещусь.
Возмущение захлестнуло меня с головой.
— Мам, ты сейчас серьезно? Ты даже не спросила меня, хочу ли я этого! Просто поставила перед фактом?
— Ну а что тут спрашивать? — в ее голосе прорезались недовольные нотки. — Ты же у меня хорошая, всегда помогала. Неужели родной матери кусок хлеба пожалеешь?
— Кусок хлеба? Мам, это не кусок хлеба! Это моя жизнь, мое личное пространство! Я работаю, выплачиваю ипотеку, и у меня есть планы на эту квартиру!
— Какие такие планы? — фыркнула она. — Тебе уж тридцать пять, а все одна кукуешь. Хоть бы внуками порадовала, а то только и знаешь что о карьере думать.
Этот разговор вернул меня на много лет назад, в детство, где Светка всегда была принцессой, а я — так, приложение к ней. Всплывали обрывки воспоминаний: как на день рождения Светке дарили дорогую куклу, а мне — набор фломастеров. Как на утреннике в детском саду Светка была Снегурочкой, а я — зайчиком в пятом ряду. Как Светка получала все, что хотела, просто потому, что она «миленькая и послушная».
Помню, как я бежала из дома к отцу, Борису Николаевичу. Он жил отдельно, после развода родителей. Он был моей отдушиной, единственным человеком, который меня понимал и принимал такой, какая я есть. Мы часами просиживали в его маленькой мастерской, где он мастерил удивительные вещи из дерева. Он учил меня читать, разбираться в музыке, объяснял сложные вещи простым языком. Я мечтала жить с ним, но мама не позволила. Суд решил, что я должна остаться с ней.
После школы я сбежала из этого дома в общежитие, лишь бы не видеть Светкино самодовольное лицо и мамино вечное недовольство. Светка вышла замуж, быстро обзавелась детьми и, по мнению мамы, стала «настоящей женщиной, хранительницей очага». А я… Я строила карьеру.
Долгое время я снимала квартиры, работала как проклятая, чтобы скопить на собственное жилье. Когда наконец смогла взять ипотеку, счастью не было предела. Я тщательно планировала каждый свой расход, стараясь погасить кредит досрочно.
И вот тогда, года три назад, раздался звонок от мамы.
— Инна, Светке срочно нужны деньги. У ребенка воспаление легких, нужны дорогие антибиотики.
Я, конечно, перевела часть суммы, но не всю. У меня самой скоро должен был быть платеж по ипотеке, а свободных денег не было.
— Ты что, совсем озверела? — кричала мама в трубку. — Родной племяннице помочь не можешь! Да чтоб у тебя эти деньги поперек горла встали!
Тогда я впервые осознала: для мамы я — не дочь, а просто банкомат, источник помощи и постоянных упрёков. Я должна постоянно что-то делать, кому-то помогать, заслуживать ее любовь, которую так и не смогла получить.
После того случая я старалась отдалиться от мамы. Звонила редко, приезжала еще реже. Занималась своей жизнью.
Прошло несколько лет. Я наконец выплатила ипотеку и обустроила свою квартиру по своему вкусу. Светлые стены, уютная мебель, много цветов, картины на стенах — все, как я мечтала.
В моей жизни появился Андрей… Коллега по работе, умный, интересный, внимательный. С ним я чувствовала себя спокойно и хорошо. Мы часто проводили вечера вместе, обсуждали книги, фильмы, просто болтали обо всем на свете.
И вот однажды вечером, когда я пекла яблочный пирог к его приходу, раздался звонок в дверь. На пороге стояла мама с банкой варенья в руках.
— Ну, здравствуй, дочка, — произнесла она, протискиваясь в квартиру без приглашения. — Что-то давно я у тебя не была. Посмотрим, как ты тут устроилась.
Она оглядела квартиру, придирчиво осмотрела каждый уголок.
— Неплохо, неплохо, — наконец изрекла она. — Уютно. Но одной жить скучно, конечно.
Я промолчала.
— Знаешь что, Инна? — она вдруг посерьезнела. — Вообщем я решила свою квартиру на Светку переписать. А сама к тебе перееду. Пусть у них хоть нормальное жилье будет. А тебе что… Тебе одной все равно много места.
И вот опять. Снова все решают за меня, не спрашивая моего мнения. Как будто я — не человек, а предмет мебели, который можно переставлять по своему усмотрению.
— Мам, ты не можешь так просто взять и решить за меня, — попыталась я возразить, но она перебила.
— Могу! Я твоя мать! Я лучше знаю, что тебе нужно. Нечего тебе одной в такой большой квартире куковать. Будешь присматривать за мной на старости лет.
— Мам, я не хочу, чтобы ты переезжала ко мне, — твердо сказала я.
В ее глазах вспыхнул гнев.
— Ах, не хочешь? Значит, я тебе обузой буду? Неблагодарная ты дочь!
Я устала. Устала от постоянных упрёков, манипуляций, чувства вины, которое она во мне постоянно вызывала. Я решила, что пора что-то менять.
— Мам, я не неблагодарная, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие. — Я просто хочу жить своей жизнью. Хочу сама решать, что мне делать и с кем быть. Хочу быть счастливой.
На следующее утро, в семь часов, мама стояла у моей двери с огромным чемоданом. Лицо выражало уверенность в том, что я приму ее без возражений.
Я глубоко вздохнула и открыла дверь.
— Мама, прости, но я не позволю тебе переехать ко мне. Я не буду жить так, как ты этого хочешь. Это моя квартира, и я буду жить в ней так, как считаю нужным.
Ее лицо исказилось от злости.
— Ах ты… Ты… — она не находила слов. — Я для тебя все, а ты… Неблагодарная, эгоистка! Ты думаешь только о себе!
Я смотрела на нее спокойно, без страха. Впервые в жизни я не чувствовала себя виноватой.
— Мама, я всегда была самостоятельной. Всегда сама добивалась всего в жизни. В отличие от Светы, которую ты постоянно опекала. Ты никогда не любила меня, не заботилась обо мне. Только упрёки и требования. Сколько я себя помню ты все время меня сравнивала с ней, она была лучше меня всегда, а я так старалась…
Она молчала, покраснев от гнева.
— Это Светка была всегда лучше тебя, а ты как была не пришей кобыле хвост, так и осталась, — прошипела она напоследок.
Хлопнув дверью так, что задрожали стены, она ушла, предрекая мне одиночество и несчастья. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как дрожат колени.
Но внутри меня было не страшно, а удивительно легко. Как будто я сбросила с плеч огромный груз. Я сделала выбор в пользу себя, в пользу своей жизни.
Через несколько дней я узнала от соседки, что Светка с детьми переехала к маме. Что они там творят… Соседка ужасалась. Говорила, что мама целыми днями плачет и просит её позвонить мне, чтобы я повлияла на Свету.
Вскоре позвонила и сама Света.
— Инн, привет… Ты не могла бы поговорить с мамой? Она совсем невыносимая стала. Все время ворчит, кричит на детей. Я уже не знаю, что делать.
Я промолчала.
— Инн, ну пожалуйста… Ты же у нас такая умная, такая рассудительная. Только ты можешь на нее повлиять.
— Света, извини, но я не собираюсь вмешиваться в ваши дела, — ответила я спокойно. — Ты всегда была любимицей мамы, тебе и разбираться с ней.
Я положила трубку. Я больше не чувствовала себя обязанной кому-либо. Я имела право на свою жизнь, на свою свободу.
Вечером пришел Андрей. Он принес бутылку хорошего вина и новую пластинку моей любимой группы. Мы устроились на диване, слушали музыку, болтали обо всем на свете.
— Знаешь, Инн, — сказал он вдруг, глядя мне в глаза. — Ты знаешь, ты стала совсем другой. Свободной, счастливой.
Я улыбнулась.
— Я просто осознала, что имею право быть счастливой. Независимо от того, чего от меня ждут другие.
И я действительно была счастлива. Впервые в жизни я чувствовала, что живу своей жизнью, по своим правилам. У меня была любимая работа, уютная квартира, замечательный друг. Я занималась тем, что мне нравится, общалась с теми, кто мне дорог, и не оглядывалась на чужие ожидания.
Недавно я узнала, что мама попала в больницу с сердечным приступом. Света, конечно, позвонила мне, умоляла приехать, помочь. Я колебалась. Часть меня говорила, что я должна, что она моя мать. Но другая часть… Другая часть помнила все обиды, все унижения, все годы, прожитые под гнетом ее ожиданий.
Я поехала. Не потому, что чувствовала себя обязанной, а потому, что хотела увидеть ее, возможно, в последний раз.
Она лежала в больничной палате, бледная и слабая. Когда она увидела меня, в ее глазах мелькнула какая-то искра.
— Инна… Ты приехала… — прошептала она.
Я села рядом с ней на стул.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.
— Плохо… Очень плохо… — она закашлялась. — Я, наверное, умираю.
Я промолчала.
— Инна… Прости меня… — вдруг произнесла она. — Я была плохой матерью. Я всегда любила Светку больше… Она была такая… миленькая, послушная. А ты… Ты всегда была такой сильной, самостоятельной. Я думала, что ты справишься сама. Я ошибалась…
Я смотрела на нее и не знала, что сказать.
— Я… Я жалею обо всем… — она заплакала. — Я испортила тебе жизнь…
Я взяла ее за руку. Ее рука была холодной и слабой.
— Мама, все в порядке, — сказала я. — Все уже прошло. Не думай об этом. Просто выздоравливай.
Она посмотрела на меня с благодарностью.
— Спасибо, дочка… Спасибо, что приехала…
Она умерла через несколько дней.
Я не плакала. Я уже выплакала все свои слезы много лет назад.
После похорон Света подошла ко мне.
— Что теперь будет с квартирой? – спросила она.
— Квартира твоя, – ответила я. – Мама завещала ее тебе.
Я развернулась и ушла. Мне не нужно было ничего. У меня была своя жизнь, своя квартира, свой Андрей.
Прошло несколько лет. Я вышла замуж за Андрея. Мы живем в моей квартире, планируем завести детей.
Я не забыла маму. Иногда я вспоминаю о ней с грустью, иногда с благодарностью. Она научила меня многому, хотя и горьким опытом. Она научила меня ценить свою свободу, свою независимость, свою жизнь.
Иногда ко мне приходит Света, просит денег, жалуется на жизнь. Я помогаю ей, но держу дистанцию. Я знаю, что она никогда не изменится.
Я счастлива. Я живу так, как хочу. Я сама хозяйка своей жизни. И я никому не позволю лишить меня этого счастья. Я знаю, что мама хотела бы этого для меня. Возможно, где-то там, на небесах, она улыбается, глядя на меня.
Наверное, она все-таки любила меня. Просто не умела этого показывать. А может, просто любила Светку больше. Это уже неважно. Главное, что я, наконец, нашла свой путь. И иду по нему уверенно и счастливо.
