Пятница в квартире Яны Андреевны пахла не предстоящими выходными и не расслабленным вечером с бокалом красного сухого, о котором она мечтала, стоя в пробке на Третьем транспортном. Пятница пахла жареной мойвой. Этот запах, въедливый, как налоговая инспекция, просачивался даже сквозь закрытую дверь тамбура.
Яна, женщина сорока девяти лет, начальник отдела логистики крупной торговой сети, вздохнула. Она знала этот запах. Это был запах инициативы её мужа, Вадима.
— Ну, здравствуй, кулинарный поединок, — пробормотала она, поворачивая ключ в замке.
В прихожей её встретил один кроссовок Вадима, валяющийся на боку, словно подстреленный партизан, и сам Вадим — в растянутых на коленях трениках и футболке с надписью «Born to be wild», которую Яна купила ему в Турции лет семь назад. Сейчас «дикая природа» на животе мужа слегка натянулась, намекая, что дикость давно уступила место домашнему уюту и пирожкам.
— О, Ясик пришла! — радостно возвестил Вадим, вытирая руки о кухонное полотенце. — А я тут ужин забацал. Мойва! По акции в «Пятерочке» взял, сто двадцать рублей килограмм. Экономия должна быть экономной, как говорил… не помню кто, но мужик был умный.
Яна скинула туфли, чувствуя, как гудят ноги. Экономия. Слово-то какое. Особенно когда его произносит человек, чей вклад в семейный бюджет за последний месяц составил четырнадцать тысяч рублей и два мешка картошки с дачи свекрови.
— Спасибо, Вадик, — устало сказала она, проходя в ванную. — Мойва — это прекрасно. Особенно запах. Пальто теперь придется на балкон вывешивать, иначе на совещании подумают, что я подрабатываю в рыбном порту.
— Вечно ты недовольна, — донеслось из кухни. — Я старался, жарил. Между прочим, масло нынче тоже не копейки стоит. Ты видела ценник на «Злато»? С ума сойти можно. Скоро на сале жарить будем, как прабабка моя.
Яна закрыла дверь ванной и включила воду. Ей хотелось смыть с себя этот день: крики поставщиков, истерику на таможне, ошибку в накладной на фуру с польским кафелем и, главное, это липкое ощущение, что она — ломовая лошадь, которая везет на себе не только телегу, но и возницу.
Когда она вышла, на кухне уже был накрыт стол. Клеенчатая скатерть в цветочек, тарелка с горой мелкой, зажаренной до черноты рыбы и вареная картошка, посыпанная укропом. Вадим сидел напротив, с видом победителя разливая чай. Чай был, разумеется, тот самый, «по акции», который на вкус напоминал заваренный банный веник. Нормальный крупнолистовой, который Яна покупала себе, он, видимо, решил сэкономить.
— Я, Янчик, чего подумал, — начал Вадим, отправляя в рот рыбину целиком, вместе с головой. — Мы тут с Толиком сегодня пересеклись. Ну, помнишь Толика? У которого «Ауди» черная.
— Помню Толика, — кивнула Яна, ковыряя вилкой картофелину. — Это тот, который у жены деньги на сигареты стреляет, пока она в салоне красоты работает?
Вадим поморщился, как от зубной боли.
— Ну зачем ты так сразу? Толик — человек ищущий. У него проекты. Стартапы.
— Ага, стартапы. Последний его стартап по разведению шиншилл закончился тем, что шиншиллы сдохли, а кредит остался.
— Не язви. Дело не в шиншиллах. Мы с ним обсуждали тему. Сейчас, знаешь, время возможностей. Кризис — это точка роста! — Вадим поднял палец вверх, и капля жира с рыбы скатилась по его руке к локтю.
Яна напряглась. «Точка роста» в исполнении Вадима обычно означала финансовую яму глубиной в пару её годовых премий.
— И что за возможность? — осторожно спросила она.
— Машина, Яна. Нам нужна нормальная машина.
Яна поперхнулась чаем.
— У нас есть машина. «Киа» пятилетняя. Ездит, не кашляет. Кредит за нее я закрыла полгода назад.
— «Киа»… — Вадим пренебрежительно махнул рукой. — Это женская машинка. А нам нужен статус. Понимаешь? Вот я приезжаю на переговоры…
— На какие переговоры, Вадим? — Яна отложила вилку. — Ты работаешь менеджером по продажам входных дверей в конторе, которая находится в подвале жилого дома. Твои переговоры — это бабушкам объяснять, почему глазок стоит пятьсот рублей, а не триста.
— Ты меня не ценишь! — Вадим обиженно откинулся на спинку стула. Стул жалобно скрипнул. — Я, между прочим, на перспективу смотрю. Мне предложили вариант. «Паджеро Спорт». Зверь, а не машина! Черный, тонированный, на коже. Дизель!
— И сколько стоит этот «зверь»?
— Ну… там ситуация сложная, мужику срочно деньги нужны, он разводится. Отдает за три с половиной. Лимона.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как гудит старый холодильник «Атлант», который Яна давно хотела поменять, но Вадим говорил, что он «еще нас переживет».
— Три с половиной миллиона, — медленно повторила Яна. — Вадим, у нас на счетах двести тысяч отложено. На зубы мне. И на отпуск.
— Так кредит же! — просиял муж. — Я уже узнавал. В банке предварительно одобрили. Если мы твою зарплату покажем и мою… ну, то есть, мою серую часть не покажем, конечно, но ты же у нас белый человек. Оформим на тебя, а платить будем вместе. С общего бюджета.
— С общего? — переспросила Яна. Внутри у неё начала подниматься холодная, тяжелая волна. Та самая, которая помогала ей разносить в пух и прах нерадивых грузчиков.
— Ну конечно. Мы же семья. Я все посчитал. Платеж будет тысяч семьдесят в месяц. Ну, чуть пояса затянем. Зато какая тачка! Мы на ней на дачу к маме… Ух! Все соседи обзавидуются. Петрович со своим «Логаном» вообще удавится от зависти.
Яна смотрела на мужа и видела не спутника жизни, а большого ребенка, который просит игрушку, не понимая, что игрушка стоит как почка.
— Вадик, — голос Яны стал тихим и вкрадчивым. — А ты не забыл, что у нас ипотека за студию, которую мы сыну купили? Тридцать пять тысяч в месяц. Коммуналка — десятка зимой. Еда, бензин, лекарства маме твоей. Ты вообще в курсе, сколько стоит килограмм говядины? Или ты думаешь, мы одной мойвой питаться будем пять лет?
— Ой, ну опять ты начинаешь свою бухгалтерию! — Вадим скривился. — Деньги — это энергия. Их надо тратить, чтобы они приходили. Будет статусная тачка — будут другие клиенты, другие заказы. Я, может, свое дело открою! Перевозки!
— На «Паджеро»? Перевозки чего? Понтов?
— Не хами. Я, между прочим, глава семьи. Мужчина. И я считаю, что нам нужен этот автомобиль. Я уже, кстати, договорился на завтра, поедем смотреть. Залог я внес. Пять тысяч.
Яна замерла.
— Откуда ты взял пять тысяч?
— Ну… у тебя в тумбочке лежали. В конверте, где на хозяйство. Я подумал, чего им лежать?
Вот тут пружина, которую Яна сжимала годами, лопнула. Звонко так, с оттяжкой. Она встала из-за стола, подошла к мойке, вылила остывший чай с привкусом веника и повернулась к мужу.
— Значит так, «глава семьи», — сказала она спокойно, но так, что Вадим перестал жевать. — Слушай меня внимательно, потому что повторять я не буду.
Она вернулась к столу, отодвинула тарелку с рыбьими головами и положила перед собой смартфон. Открыла банковское приложение.
— Вот смотри, Вадим. Это — поступления за прошлый месяц. Видишь цифру? Двести сорок тысяч рублей. Это моя зарплата и квартальная премия. А вот это — видишь? Пятнадцать тысяч триста рублей. Это твой аванс и остатки зарплаты.
— Ну был плохой месяц, не сезон… — начал было Вадим.
— У тебя «не сезон» длится с две тысячи пятнадцатого года, — отрезала Яна. — А теперь давай посчитаем. Я зарабатываю больше тебя в три раза. Нет, даже больше, если считать бонусы. Ипотеку плачу я. Продукты покупаю я. Твою маму по врачам вожу я — и плачу за это тоже я, потому что в поликлинике очередь на полгода. Ремонт в ванной, который ты «сам сделаешь», делали мастера, которым платила я.
— Ты меня попрекаешь куском хлеба? — Вадим встал в позу оскорбленного достоинства, хотя с куском рыбы в зубах это выглядело не очень убедительно. — Да в нормальных семьях вообще не делят деньги на «твои» и «мои»!
— В нормальных семьях, Вадик, бюджет обсуждают. А не воруют деньги из тумбочки на залог за хотелки. Ты говоришь — общий котел? Отлично. Но в этом котле девяносто процентов бульона — мои. И мясо моё. А твоя там — лаврушка. Для запаха.
— Я мужчина! Я должен решать стратегические вопросы!
— Стратег из тебя, Вадик, как из этой мойвы — акула. Ты хочешь «Паджеро»? Прекрасно. Иди в банк. Оформляй кредит на себя. Без моего поручительства. Без справки о моих доходах. Пусть тебе дадут три с половиной миллиона с твоей зарплатой в тридцатку. Дадут?
Вадим молчал. Он прекрасно знал, что банк ему предложит разве что кредитную карту с лимитом на покупку тостера.
— Не дадут, — сама ответила Яна. — Поэтому план такой. Завтра ты звонишь этому своему продавцу и забираешь залог. Если не отдаст — считай, что ты купил себе очень дорогой урок финансовой грамотности за пять тысяч рублей.
— Я не буду звонить. Я уже слово дал. Пацан сказал — пацан сделал.
— Тогда «пацан» собирает вещи и едет жить к маме, — Яна устало потерла виски. — Или к Толику в гараж. Там и «Паджеро» обсудите, и стартапы.
— Ты меня выгоняешь? Из-за машины? — глаза Вадима округлились. — Ты… ты меркантильная! Тебе бумажки дороже человека!
— Мне, Вадим, дороже мой покой и мое здоровье. Я не хочу следующие пять лет работать на таблетки от давления, только чтобы ты мог пыль в глаза пускать своим дружкам. Я хочу зубы вылечить. Я хочу на море поехать и лежать там, как тюлень, а не думать, чем перекрыть платеж по кредиту.
Вадим засопел, потом демонстративно швырнул вилку на стол.
— Хорошо. Подавись своими деньгами. Не будет машины. Но и на дачу я тебя возить не буду! Сама на электричке езди!
— Договорились, — легко согласилась Яна. — Такси сейчас прекрасно ходит. Зато нервы целее. А теперь убери со стола. Я устала и иду спать. И проветри кухню, ради бога. Дышать нечем.
Она вышла из кухни, спиной чувствуя изумленный взгляд мужа. Он привык, что Яна поворчит-поворчит, но согласится. Что она «мудрая», что она «понимает». Но мудрость, как оказалось, имеет свой лимит, и он исчерпался где-то между пятнадцатой тысячей его зарплаты и идеей купить внедорожник.
В спальне Яна легла на кровать, накрылась одеялом и впервые за вечер улыбнулась. Она чувствовала себя странно легко. Как будто сбросила с плеч тяжелый рюкзак.
За стеной, на кухне, звякнула посуда. Зашумела вода. Вадим мыл тарелки. Он всегда мыл посуду, когда понимал, что перегнул палку и реальность вот-вот больно щелкнет по носу.
Телефон пискнул. Сообщение от Вадима (из соседней комнаты): «Ладно, Ян. Прости. Бес попутал. Может, лучше шубу тебе посмотрим? Толик говорил, есть вариант…»
Яна хмыкнула и набрала ответ: «Спи, стратег. Шубу я сама себе куплю. Когда захочу. А завтра мы идем выбирать новый холодильник. И платить за доставку будешь ты. С заначки».
Ответа не последовало, но через минуту шум воды на кухне стал еще усерднее. Яна закрыла глаза. Завтра суббота. Она выспится, сходит на маникюр, а потом они купят этот чертов холодильник. Нормальный, No Frost, двухкамерный. Потому что решать, на что тратить деньги, должен тот, кто умеет их считать. А «Паджеро»… ну, пусть Толик покупает. Ему нужнее. Ему еще шиншилл возить.
