Поскольку я очень люблю «Жестокий романс» (1984), то почитываю других авторов, пишущих на тему этого фильма. И вот сразу в нескольких текстах я обнаружила тезис о том, что Кнуров с Вожеватовым спокойно уедут на выставку, Паратов рванёт к своим золотым приискам, а Карандышев предстанет перед судом и потащится на каторгу. Всё бы так просто!
Да, я буду иметь в виду именно киноверсию, ибо в пьесе Лариса молвила, что это она сама. Я не стану разбирать этот случай, но опытный Фандорин какой-нибудь сразу отличил бы пулевое отверстие, полученное с расстояния, да и неопытный тоже. Итак, вернёмся к фильму, где ясен преступник – чиновник Юлий Капитонович Карандышев.
Но! Если посмотреть статистику, окажется, что за 1878 год было убито всего 743 женщины по всей Империи. Основную массу жертв составляли крестьянки, мещанки и деклассированные элементы, вроде нимф из домов с красными фонарями. А тут – дворянка и первая красавица региона. Это сделалось бы громким делом и в Бряхимов прислали бы специалистов из Петербурга.
Более того, все участники гульбы на «Ласточке» попали бы в скандальную хронику всероссийского масштаба. Защищать Капитоныча взялся бы модный и крикливый адвокат, который уже самоназначился «совестью нации». 1860-1910-е годы – золотая эра адвокатов. Ловкий парень тут же превратил бы дело о выстреле из ревности — в социальную трагедию, где женщина вынуждена продаваться.
Полагаете, что подсудимый Карандышев молчал бы на суде? Он достаточно красноречив. Терять ему нечего, и он бы припомнил и «орлянку», и прочие развлечения господ-фанфаронов. Да, практически все богачи устраивали загулы, имели содержанок, но это было на уровне сплетен местного масштаба, а тут началось бы общеимперское позорище.
Помимо адвокатов, в те годы были славны газетчики – резко повысился престиж журналистики, и репортёры лезли буквально всюду. Поиск сенсаций – вот их задача. А тут и искать не надобно. Ещё какой-нибудь писатель-правдолюб непременно разразился бы мощным текстом, который читала бы вся страна. Имена участников сделались бы нарицательными.
Непременно возникла бы «кнуровщина», уничтожающая всё живое и светлое с помощью своих капиталов. Благородные отцы семейств ещё меньше бы доверяли блестящим кавалерам с лихими усиками, а молодые купчики рассуждали бы о том, как легко всё растерять на взлёте из-за неосторожного поведения.
Это сейчас бизЬнесмены могут творить чёрт знает что, ибо начисто отсутствует понятие репутации и репутационных потерь. Подумаешь, грохнули какую-то тётку. Гыгыгы. Поехали в Куршевельчик! А в России с такими Кнуровыми да Вожеватовыми все дружно расхотели бы иметь дело. Их перестали бы принимать, с ними бы не заключали сделок, от них бы отвернулись.
То была бы социальная cмeрть. Тут не на выставку надо ехать, а думать, как жить дальше. У красавца Сергей-Сергеича-дорогого тоже сорвалась бы женитьба на златой невесте, и как сказала героиня другой пьесы Александра Островского: «Какой же мне интерес за свои же деньги себе расстройство чувств получить?»
Да, Карандышев мог быть оправдан – как лицо, пострадавшее от общественных мерзостей. Его бы представили, как отличного чиновника и честного дворянина, доведённого до крайней точки. Он бы вышел победителем и при этом – полностью освобождённым от морока по имени Лариса Дмитриевна.
