В советской парадигме не существовало понятия «хороший буржуй» — небольшое исключение делалось для нескольких меценатов и подвижников, вроде Павла Третьякова. В остальном система ценностей была яростно антибуржуазной.
Тем не менее, «хороших дворян» и даже аристократов имелось хоть отбавляй, и не только потому, что в революцию, а до того – в народничество и прочие движения ринулось много отпрысков благородных семей. Смыслы оказались близки!
Декабристы – одни из тех многих, кого мы считали однозначно своими, а потому шедевр Владимира Мотыля «Звезда пленительного счастья» (1975) получился весьма кстати. В нём идеология и романтика так эффектно сплетены, что тема декабризма и тайных обществ из сухой страницы учебника превращается в историю любви, терпения и дерзаний.
Авторы сценария – сам Мотыль и Олег Осетинский заострили внимание на судьбе Ивана Анненкова и его дамы сердца – Полины Гёбль.
И это прекрасно! Нам явили не плакатного героя, стремящегося к свержению царизма, но довольно-таки неидеальную личность. Красивый шалопай и тот, кого в ту пору именовали «вертопрах» и «бонвиван», по итогам оказывается одним из страдальцев за идею. Причём, каторга – это не ссылка в деревни, а более чем суровое наказание. Кому было бы интересно видеть условно-правильного человека? Нет, надобен такой баловень, которому есть, что терять.
Прекрасно жил, волочился за дамочками, не знал отказа и – не ведал счёта деньгам. Плохо что ли? Но – нет. Жажда справедливости, быть может, наивная. Когда бедняк подымается на восстание – это естественно и малоинтересно с точки зрения искусства, в том числе кино, а вот если человек, купающийся в роскоши, начинает задумываться о социальной несправедливости – иное дело. Мать его – харизматичная Анна Ивановна (Татьяна Панкова), устраивает себе Парадиз.
Крепостные девушки носят ампирные платья, а слуга Никита работает при ней аудиокнигой. Типичная барыня-самодyp, но шикарна. В ней – сочетание доброты и жестокости, доведённое до крайности. Тоже не эталон цивилизации, но понимающая и чувствующая. И Полину приняла, даже велела переодеть, правда, эта сцена мне всегда казалась чудовищной и даже зверской. А как явлена эта любовь-мезальянс меж Иваном и француженкой?
Начавшаяся, как очередное приключение под песенку о кавалергарда, она (та любовь) становится чем-то гораздо большим, чем влечение, а модистка едет уже не к роскошному дворянину, а к преступнику, лишённому всех прав состояния. Причём, могла бы не ехать – она, во-первых, не была супругой (они обвенчались на каторге), а, во-вторых, зачем менять сытость на лишения? Анненкова же предлагала остаться в её доме! Но – нет. Это выше страсти мужчины и женщины. Тут – большее. Это – божественный уровень.
Персонаж Игоря Костолевского – тот самый «положительный», от которого не сводит скулы. Хороший парень – это не послушный слабак-зануда, а бунтарь и красавчик, могущий в любой момент пожертвовать свободой, а, если надо – жизнью за правду. Конечно же, сейчас налетят душнилы с пригоршней дат, фамилий и названий, дабы поведать, что в реальности всё было не так, и это – сказка. Да, кстати, Анненков скончался аж в 1878 году, а Полина родила ему семерых детей…
