Не отпускает меня «Звезда пленительного счастья» (1975) и потому захотелось поговорить об антагонисте главных героев – о царе Николая Павловиче, которого блистательно сыграл Василий Ливанов. Собственно, Николаю в СССР не везло – его ненавидел агитпроп, считая наихудшим из русских государей.
В кино его изображали в лучшем случае карикатурно. Великолепный актёр Владислав Стржельчик сыграл Николая аж пять раз и везде играл ограниченного, даже тупого солдафона, имеющего лишь одно увлечение – прыжки по дамским будуарам.
А ведь то был человек с инженерным образованием и главным его интересом, помимо «солдафонства», являлась техника, а вовсе не фрейлины с актрисами. Эти — на каком-нибудь десятом месте и лишь изредка. Характерно, что монарх не отличался и приписываемым ему властолюбием…
Он к своему статусу относился, как к тяжёлой работе, которую не на кого спихнуть. Точнее, ему и в голову не приходило спихивать – он ощущал себя ответственным за всё и за всех. Фраза насчёт «раба на галерах» изначально принадлежала Николаю. Он требовал отчёта во всём — от цен на ситец до настроений в гвардии.
В кинокартине Владимира Мотыля показан момент кризиса власти, когда никто не понимал, кому надо присягать – Константину, Николаю, …конституции, никому. Ливанов отлично явил нам того, кому страшно и непонятно. Да, он не положительный персонаж, но и не мepзость.
Все эти выглядывания из-за портьеры, крики, дрожание губ и – умение собрать себя в кулак. Николай отлично знал, что в России путь венценосцев тернист – его дед Пётр III и отец Павел I скончались отнюдь не от старости. У Ливанова получилось явить чудовищный ужас перед возможной cмeртью и – гибелью всей его фамилии.
А ещё – непонимание. Николай искренне возмущён поведением тех, кто просто обязаны быть верными. Лично допрашивая князей и восторженных барчуков, типа Анненкова, царь каждый раз срывается на бешенство – то яркое, то с трудом скрываемое. Ибо – как они могли?! Почему?!
А какое у него лицо, когда из галереи героев 1812 года убирают портреты бунтовщиков, а фоном звучит проникновенная музыка… Николай, изображённый Ливановым, не палач и садист, а человек, которому не оставили выбора – либо он, либо – его. И всю Россию.
Вряд ли прекраснодушные декабристы, взяв власть, не устроили бы кровавую бучу, наподобие Великой Французской революции. Сначала казнили бы врагов, потом – друг друга. Кому стало бы легче? Только Англии. Ага. Декабризм столь красив и привлекателен потому, что не успел стать реальностью.
Несмотря на то, что советская парадигма благоволила к заговорщикам и прочим «хорошим дворянам», у Мотыля и Ливанова получилось создать неоднозначный образ. Того, кто взял на себя ответственность за Отечество, пусть он и Палкин глазами Льва Толстого…
