— Вы мне не доверяете? И вообще, недвижимость должна числиться на мужчине! Я — глава семьи, и… — сказал зять. — Зачем эти формальности?
— Замолкни, — велел тесть. — Я видел, как ты «содержал» семью эти три года. И я не собираюсь оплачивать комфортную жизнь твоей родне в моей квартире!
— Положи телефон, — Поля не обернулась. — Просто положи его на стол.
— Поль, ну чего ты начинаешь? — Кирилл прижал трубку к плечу, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Это мама звонит. У неё кран на кухне сорвало, надо сантехника вызывать…
— У твоей мамы кран срывает аккурат в день твоей зарплаты, — Поля бросила тряпку в раковину. — Сколько ты ей отправил?
— Пять тысяч. Всего пять, Полин. Это же мать.
— Пять тысяч — это зимний комбинезон для нашего сына, который мы планировали купить сегодня, между прочим.
Но вместо этого мы купим маме кран! Золотой, судя по стоимости вызова мастера в её деревню!
Кирилл наконец сбросил вызов и сунул телефон в карман треников.
— Ты считаешь деньги, когда речь идет о здоровье и комфорте моих родителей?
Это низко, — он прошел к холодильнику, достал пакет молока и пошарил взглядом по полкам. — У нас даже сыра нет?
Полина вопрос мужа она пропустила мимо ушей.
— Помнишь, что они говорили на сватовстве? «Мы детям поможем, мы квартиру купим, зачем в долги лезть, мы всё устроим!»
И что? Помогли?!
Кирилл поморщился.
— Ну, не получилось у них, что такого? Кризис, сам понимаешь. Да и отец приболел.
— Твой отец «приболел» сразу после того, как мой папа спросил, какой район они рассматривают для покупки.
А до этого он был полон сил и обещал золотые горы.
Поля вышла из кухни, стараясь не задеть плечом мужа.
В маленькой съёмной однушке на окраине города каждый лишний шаг превращался в маневр.
В углу, за ширмой, сопел годовалый ребёнок.
Она села на край дивана и посмотрела на свои руки.
Когда-то у неё был безупречный маникюр, а сейчас — кожа, разъеденная моющими средствами, и коротко подстриженные ногти.
Диплом лингвиста-переводчика пылился в шкафу.
Кирилл вошел в комнату, на ходу допивая детское молоко прямо из пакета.
— Папа твой звонил сегодня? — как бы между прочим спросил он.
— Звонил.
— И что? Про работу не спрашивала? Он же говорил, что в их холдинге освобождается место в отделе логистики.
Поля подняла на него глаза.
— Нет, Кирилл. Про работу я не спрашивала.
Зато он спрашивал, почему его внук спит на диване, у которого пружины торчат, пока его зять отправляет половину зарплаты в деревню, чтобы маме купили новый телевизор!
— Не телевизор, а кран!
— Не ори, ребенка разбудишь! — прошипела Поля. — В прошлом месяце был телевизор. В позапрошлом — забор.
Ты работаешь менеджером в конторе по продаже пластиковых окон, Кирилл. Твоей зарплаты едва хватает на эту конуру и еду.
Ты не нефтяной магнат, чтобы содержать два хозяйства.
— Я обязан помогать родителям! Это мой долг!
— А твой долг перед женой и сыном? Или ты думал, что женившись на мне, ты автоматически переходишь на полное обеспечение моего отца?
Признайся, ты ведь только на это и рассчитывал.
Квартира от сватов — это была сказка для д..рачков, чтобы мой папа не задавал лишних вопросов о твоем финансовом положении.
Кирилл швырнул пустой пакет из-под молока прям на пол.
— Знаешь что? Твой папаша мог бы и сам предложить. Видит же, как мы живем. Для него эта квартира — как нам буханку хлеба купить.
Но нет, он сидит на своих миллионах и смотрит, как мы мучаемся!
— Он ждал от тебя поступков! Мы оба хотели, чтобы ты хотя бы перестал тянуть деньги из нашей семьи на ту сторону.
Разговора опять не вышло — муж метнулся к шкафу.
— Я ухожу, — взвизгнул Кирилл и начал нервно натягивать джинсы. — Пойду проветрюсь, с друзьями увижусь. Те хоть мозг не выносят.
— Конечно, иди. Зачем с женой сидеть?
Муж ушел, а через час позвонила мама.
Поля замешкалась, но потом все же ответила:
— Да, мам.
— Полиночка, привет. Мы тут с отцом поговорили… В общем, завтра приедем.
Разговор есть серьезный. И Кирилла попроси, чтобы был дома.
— Он может быть занят, мам. — соврала Поля. — Там на работе…
— Пусть найдет время. Мы решили вопрос с квартирой.
На следующее утро Кирилл был само очарование.
Он вынес мусор, сходил за свежим хлебом — новость о том, что тесть и теща намереваются решить их жилищный вопрос, привела его в восторг.
— Ну вот видишь, — ликовал он, пока Поля накрывала на стол. — А ты на моих родителей наезжала!
Родители — это же святое, Полинка. Видишь, твой отец всё-таки решил раскошелиться. Теперь заживем.
Я в ту комнату, которая побольше, компьютер поставлю.
И маму надо будет перевезти поближе, в город, чтобы она тебе с ребенком помогала.
— Маму? — Полина опешила.
— А что такого? Она заслужила отдых. Будем с нами жить в трешке. Или что они там покупают?
Слушай, может, попросить, чтобы эти двухуровневую квартиру купили? Да, дороже. Но комфорт!
Родители приехали ровно в полдень.
Отец Поли, Виктор Степанович, прошел в комнату, даже не сняв пиджака.
Мать, Елена Сергеевна, сразу направилась к внуку — малышу она принесла обновки.
— Садитесь, — Виктор Степанович кивнул на диван. — Кирилл, ты тоже присядь.
Кирилл послушно плюхнулся на стул.
— Мы с женой решили, — начал отец, — что так продолжаться не может. Внук растет в условиях, которые мне не нравятся.
Съёмная квартира — это деньги на ветер.
— Совершенно согласен, Виктор Степанович! — горячо подхватил Кирилл. — Я всегда это говорил.
Но мои родители, к сожалению, сейчас в таком положении…
— Я знаю про твоих родителей, — оборвал его тесть. — И про краны, и про телевизоры, и про заборы. Поля мне всё рассказывает.
Так вот. Квартира куплена.
Кирилл едва не подпрыгнул на месте.
— Да ладно? Где? В «Риверсайде»? Или в «Олимпах»?
— В «Олимпах», — сухо ответил Виктор Степанович. — Сто сорок квадратов. Ремонт закончат через неделю.
— Ого… — Кирилл выдохнул, его лицо расплылось в самодовольной улыбке. — Ну, спасибо, папа. Вот это я понимаю — уровень.
— Подожди благодарить, — Виктор Степанович достал из папки лист бумаги. — Есть один нюанс.
Квартира оформлена в дарственную на Полину. И по условиям брачного контракта, который ты сейчас подпишешь, в случае развода ты не имеешь на неё никаких прав.
Более того, регистрация в этой квартире у тебя будет временная, на год, с последующим продлением на моё усмотрение.
Улыбка медленно сползла с лица Кирилла.
— В смысле? — выдавил он. — Мы же семья. Зачем эти формальности? Это как-то… не по-человечески.
Вы мне не доверяете? И вообще, недвижимость должна числиться на мужчине! Я — глава семьи, и…
— Замолкни, — велел тесть. — Я видел, как ты «содержал» семью эти три года. И я не собираюсь оплачивать комфортную жизнь твоей родне в моей квартире!
— Поля, ты слышишь? — Кирилл повернулся к жене. — Твой отец меня за человека… не считает!
Он меня как приживалку какую-то оформляет.
Ты согласна с этим?
Поля посмотрела на мужа и кивнула.
— Я согласна с папой. Я хочу быть уверена, что у моего сына всегда будет крыша над головой.
И что эта крыша не будет продана, чтобы оплатить очередной каприз твоей матери!
— Ах вот вы как… — Кирилл встал. — Сговорились? Решили меня унизить?
Да я на этой работе вкалываю за гроши, чтобы мы выжили!
— Ты вкалываешь за гроши, потому что тебе так удобно, — отрезал Виктор Степанович. — Потому что ты ждал, когда придет добрый тесть и всё порешает.
Тесть пришел. Но правила теперь мои.
Либо ты подписываешь документы и живешь с семьей в человеческих условиях, продолжая работать и обеспечивать бытовые нужды, либо…
— Либо что? — выкликнул Кирилл.
— Либо ты свободен. Езжай в деревню, к мамульке под крылышко. Там тебя оценят.
Кирилл заметался по комнате.
— Поля, скажи ему! Это же бред! Мама узнает — у неё инфаркт будет.
Она так надеялась, что мы их к себе заберем…
— Вот! — Поля тоже вскочила. — Вот оно! Ты уже всё распределил.
Ты уже пообещал маме жизнь в новой квартире, которую купил не ты!
Ты за три года ни разу не спросил меня, хочу ли я видеть твою маму у нас дома после того, как она за глаза называла меня «заж…рав..шейся фи..фой» и настраивала тебя против моих родителей.
— Она просто беспокоилась! — взвизгнул Кирилл.
— Она вертела тобой, а ты и рад был стараться. Я долго терпела! И быть нянькой твоей мне надоело.
— Вот, значит, как? — Кирилл схватил куртку. — Решили меня слить, да? Не выйдет!
По дав..итесь своей квартирой! Я сам ухожу, ясно?!
Муж удрал, а Поля шумно выдохнула.
— Он вернется, — спокойно сказал Виктор Степанович, убирая бумаги. — К вечеру приползет. Такие, как он, от кормушки добровольно не уходят.
— Пап, я не хочу, чтобы он возвращался, — Поля повернулась к отцу. — Я вдруг поняла, что мне стало легче. Как будто я из душного подвала на воздух вышла.
— Ты уверена? — мать подошла и положила руку ей на плечо. — Развод — это тяжело. Люди будут говорить…
— Пусть говорят. Я три года жила в ожидании чуда, а чуда так и не дождалась. Я справлюсь.
У меня есть ты, есть папа, есть образование. А теперь и жилье у нас с сыном есть.
Спасибо, мам, пап…
— Хорошо, — кивнул отец. — Я этого и ждал. Значит, завтра подаем на развод. А через недельку-две будем переезжать!
Вечером Кирилл действительно начал звонить.
Сначала он кричал в трубку, обвиняя Полю в меркантильности и предательстве «семейных ценностей», потом тон сменился на жалобно-просительный.
— Поля, ну прости. Я вспылил. Ты же знаешь, какой я импульсивный.
Давай начнем сначала, а?
Я подпишу всё, что хочешь, только не разрушай семью.
Мама плачет, говорит, что я жизнь свою погубил.
Она даже отвечать ничего не стала, заблокировала номер.
Вещи теперь уж точно бывшего мужа собирала два дня, и потом просто выставила чемоданы за дверь.
Через полторы недели Поля переехала в новую квартиру.
А еще через месяц она узнала, что Кирилл всё-таки вернулся в деревню.
Мама не купила ему квартиру, кран всё так же тек, а отец заставил его работать на местной пилораме.
Его звонки становились всё реже, пока не прекратились совсем.
Он быстро нашел себе другую «любовь всей жизни» — дочь местного предпринимателя, и теперь уже ей рассказывал сказки о том, как злая жена-богачка разрушила его жизнь и отняла всё имущество.
