Гений Эльдара Рязанова состоит прежде всего в том, что его персонажи становятся «живыми» и мы их обсуждаем, как реальных людей – не отстранённо, а, как хороших знакомых, едва ли не друзей детства. И «Жестокий романс» (1984) …во многом круче первоисточника, ибо Эльдар Александрович вдохнул жизнь в хрестоматийное действо.
И вот, что я подумала о мадемуазель Огудаловой… Будь она средненькой внешности или даже непривлекательной, её судьба могла быть счастливее — уж спокойнее точно, без табора и песенок на потребу. Она бы тихонько развивала свои таланты, например, к музыке, и рядом не крутились бы все эти подгулявшие негоцианты, проворовавшиеся сотрудники банка и всеразличные Паратовы.
Лариса – девушка пустенькая и при том – остро чувствующая, но её пустота не природная, а «выученная». Маменька растила и её, и старших дочек, как хорошеньких кукол и чарующую приманку. Потому не приучала к быту – скорее всего, огудаловские дщери не умели ничего делать. А зачем, когда принцесс ждёт блестящая будущность и выставки в Париже?
Более того, даже, если бы Лариса была широко образованной и вместо бульварных романов, подсовываемых Васей, читала бы серьёзную литературу, типа «О четверояком корне закона достаточного основания» Артура нашего Шопенгауэра, то и в этом случае, все смотрели бы на её дивную фигуру и пленительные глаза. И – продолжали бы гнусненько волочиться.
Довольно часто красивые люди – как женщины, так и мужчины – воспринимаются окружением, как оболочка, им сходу приписывают низковатый интеллект (а то и отсутствие оного), капризность, ветреность. Помню фразу одного товарища: «Красивая супруга – это жизнь, как на бочке с порохом». Мол, непременно изменит. О красавцах мнение ещё хуже…
В комментариях к любому тексту о Мэрилин Монро, Брижит Бардо, Алене Делоне всегда наберётся с десяток, а то и сотня высказываний, типа: «А что в них было-то, помимо смазливой мордочки?» Да вы и не видели их полную фильмографию. То есть им отказывают в таланте априори. Начинается визг на тему: «Дени де Вито круче Арнольда с Дольфом Лундгреном!» Потому что потому!
Но даже, если Огудалова и не обладала ничем, кроме внешности и умении петь романсы, отношение к ней было абсолютно скотское – не просто любоваться-поклоняться, но «сожрать». И – выплюнуть. Как это сделал Паратов. В пьесе было просто «катание за Волгу», у Рязанова – нечто посерьёзней, но смысл един – поиграл и …хватит с неё. Можно вернуть «огрызочек» господину Карандышеву.
Да и Карандышеву нужна лишь её наружность – он не считает Ларису своей интеллектуальной ровней – поучает, давит. Если бы девушка утратила свою прелесть (например, переболела и страшно осунулась, поредели бы волосы), от неё тут же отшатнулись бы все, причём, первым был бы именно Карандышев. Потому что ему не нужен ржавый трофей.
А, если бы ничто не завершилось трагедией, и Лариса Дмитриевна спокойно вышла замуж за нелюбимого, то и в этом случае потеря привлекательности (роды, хозяйство в поместье, скука) превратили бы Афродиту в увядшую барыню. Ох, тогда бы Юлий-не-Цезарь попил бы её кровушки. А Кнуров? Он бы пару лет возил бы чудесную мамзель по заграницам, а потом нашёл бы нечто свежее.
Увы, красота – наиболее скоропортящийся товар – во всяком случае, в XIX столетии. В литературе был такой штамп — «…дама со следами былой красоты». При этом ей могло быть всего тридцать пять лет, а красота уже былая. Так и Лариса – сначала была бы куклой, а потом – сломанной куклой. А перерабатывать свою меланхолию во что-то поэтическое она не умела. Не приучили. Не разглядели. За личиком не увидели настоящего лица.
