Ключ повернулся в замке, дверь открылась. Алина скинула туфли в коридоре, повесила пальто. С кухни тянуло жареным луком и чем-то ещё. Странно.
Алина прошла на кухню. У плиты стояла Надежда Петровна в домашнем фартуке, помешивала что-то в сковороде. На столе громоздилась куча пакетов с продуктами.
— А, Алиночка, пришла! — свекровь обернулась с улыбкой. — Я тут решила борщ сварить. Ростик наш небось голодный ходит, ты ж на работе целыми днями.
— Добрый вечер, Надежда Петровна, — Алина натянуто улыбнулась. — Откуда… ключи у вас?
— Так Ростик дал. На всякий случай, говорит. Вдруг что понадобится, — свекровь снова повернулась к плите. — Садись, отдыхай. Я тут всё сама.
Алина постояла, глядя на чужую женщину, хозяйничающую у её плиты. Хотела возразить — что-то про личное пространство, про предупреждение заранее. Но слова застряли в горле. Ладно. Один раз. Не страшно.
— Спасибо. Я переоденусь, — сказала коротко и ушла в спальню.
Закрыла дверь, прислонилась к косяку. Глубокий вдох. Выдох. Ростислав дал матери ключи. Даже не спросил. Ну хорошо, семья же. Наверное, так принято.
Суббота выдалась тихой. Ростислав смотрел футбол, Алина разбирала шкаф. Около полудня позвонили в дверь. Муж пошёл открывать, вернулся с братом.
Роман тащил две огромные спортивные сумки, лицо угрюмое.
— Привет, Алина, — буркнул, швыряя сумки у дивана.
— Привет, — осторожно ответила Алина. — Что-то случилось?
— С Викой разругались, — вздохнул Роман, плюхаясь на диван. — Вот. Теперь не знаю, куда деваться.
— Поживёшь у нас, — Ростислав похлопал брата по плечу. — Правда, Алина? Ненадолго же.
Алина замерла с вешалкой в руках. Посмотрела на мужа, на Романа, на сумки.
— Ненадолго? — переспросила.
— Ну да. Пока не помирятся или пока не найдёт где жить, — Ростислав пожал плечами. — Нормально же?
Нормально. Конечно. Брат есть брат.
— Хорошо, — кивнула Алина. — Постелю на диване.
Роман устроился основательно. Занял половину ванной своими гелями и пенками для бритья, разбросал носки по гостиной, постоянно что-то варил на кухне. Алина молча убирала, переставляла, вытирала.
В среду вечером снова звонок в дверь. Открыла Алина. На пороге Татьяна с подругой — обе хихикали, обнимались.
— Привет, Алиночка! — Татьяна чмокнула невестку в щёку. — Это Вероника. Можно мы у вас переночуем? А то поздно уже ехать через весь город.
— Ну… заходите, — Алина отступила.
Девушки ввалились в квартиру, сбросили куртки, прошли в ванную. Включили музыку погромче. Алина слышала визги, смех, льющуюся воду. Через полтора часа ванная выглядела так, будто там взорвалась бомба — косметика, полотенца, лужи на полу.
Алина взяла тряпку, молча вытерла. Татьяна выскочила в халате, схватила фен.
— Ой, Алина, у тебя шампунь классный! Я немного взяла, ничего? — девушка даже не дождалась ответа, убежала обратно.
Алина стиснула зубы. Ничего. Потерплю.
Надежда Петровна стала приезжать каждый день. Утром, днём, вечером — в любое время. Заходила со своими ключами, начинала готовить, убирать, переставлять.
— Алиночка, ты тут вазу не так поставила. Надо вот сюда, — свекровь передвигала вещи. — И в шкафу бардак. Дай я тебе покажу, как правильно складывать.
— Спасибо, Надежда Петровна, но мне так удобнее, — попыталась возразить Алина.
— Удобнее! — фыркнула свекровь. — Тебе двадцать шесть лет, девочка. Я сорок лет дом веду, знаю, как надо.
Алина замолчала. Спорить бесполезно. Надежда Петровна переложила кастрюли, перевесила полотенца, переставила стулья. Квартира переставала быть похожей на дом Алины.
Роман приводил друзей. Человека три-четыре, иногда больше. Они устраивались в гостиной, включали приставку, орали, смеялись до двух ночи. Алина лежала в спальне, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заснуть.
Утром приходила на работу с синяками под глазами. Коллеги спрашивали, всё ли в порядке. Алина кивала, улыбалась. Всё отлично.
Вечером пыталась поговорить с Ростиславом:
— Может, попросишь Романа… ну, чтобы друзей не так часто звал? Или хотя бы до одиннадцати?
— Алина, ну потерпи немного, — Ростислав не отрывался от телефона. — Парень переживает разрыв. Надо отвлекаться.
— Но я не высыпаюсь…
— Поговорю с ним. Потом.
Потом не наступало никогда.
В пятницу вечером приехал Илья Викторович. Свёкор принёс пиво, устроился на диване, включил футбол.
— Тихо все! Матч начинается! — рявкнул, когда Алина прошла мимо с кружкой чая.
Алина замерла. Хотела сказать что-то — это же её квартира, в конце концов. Но Илья Викторович уже уставился в экран, не обращая внимания. Алина тихо прошла на кухню, села за стол. Одна. В своей собственной квартире.
На следующее утро Алина обнаружила, что её дорогая французская помада сломана пополам. Лежала на полке в ванной, растёкшаяся малиновым пятном.
— Татьяна! — позвала Алина.
Девушка высунулась из комнаты:
— Чё?
— Это моя помада. Она стоила четыре тысячи.
— А, ну я взяла чуть-чуть. Сломалась случайно, — Татьяна пожала плечами. — Ты чё, жадничаешь? Некрасиво как-то.
— Я не жадничаю, я…
— Ладно тебе. Подумаешь, помада. Купишь новую, — Татьяна скрылась обратно.
Алина стояла с обломками в руках. Хотела крикнуть, выгнать, потребовать извинений. Но только сжала пальцы сильнее. Выбросила помаду в мусорку. Глубокий вдох. Успокоиться.
В воскресенье Надежда Петровна объявила семейный обед. Позвонила утром:
— Алиночка, я сегодня всех родственников позвала! Будет человек двенадцать. Ты там приготовь закуски, стол накрой. Приедем к двум.
— Но Надежда Петровна, я не готова…
— Готова-не готова, семья же! Всё, целую, жду!
Гудки. Алина опустила телефон. Двенадцать человек. Через три часа.
Металась по квартире — достала все кастрюли, нарезала салаты, жарила мясо, пекла пироги. Ростислав сидел в телефоне, изредка поглядывал:
— Тебе помочь?
— Нет, справлюсь, — Алина вытирала пот со лба.
К двум часам квартира наполнилась людьми. Тёти, дяди, двоюродные братья и сёстры. Все орали, смеялись, ели. Алина бегала туда-сюда — подать, убрать, принести, налить. Надежда Петровна сидела во главе стола, принимая комплименты:
— Да, я всё организовала. Алиночка, конечно, помогла немного.
Немного.
Вечером, когда гости разъехались, Алина упала на кухне на стул. Гора грязной посуды громоздилась в раковине. Ростислав заглянул:
— Ну что, хорошо прошло?
— Угу, — безжизненно ответила Алина.
— Мама довольна. Спасибо, что постаралась.
Спасибо. Даже не «давай я помогу убрать». Просто спасибо и ушёл спать.
Утром Алина обнаружила пустой холодильник. Продукты, купленные на неделю вперёд — курица, овощи, йогурты, сыр — всё исчезло.
Вышла в гостиную. Роман сидел на диване с бутербродом.
— Роман, ты съел всё из холодильника?
— А? Ну да, проголодался. Нормально же, в семье всё общее, — парень пожевал. — Что, проблема?
— Это были продукты на неделю…
— Ну купишь ещё. Что ты паришься?
Алина развернулась, взяла сумку, пошла в магазин. Потратила последние три тысячи с карты. Пришла домой, разложила пакеты. Руки тряслись.
Вечером попыталась поговорить с Ростиславом:
— Слушай, мне правда тяжело. Может, попросим Романа съехать? Или хотя бы чтобы мама не каждый день приезжала?
— Ты о чём вообще? — муж нахмурился. — Это моя семья.
— Но и я твоя семья…
— Алина, ты их не уважаешь. Мама старается, готовит, помогает. Роман в трудной ситуации. А ты жалуешься, — Ростислав покачал головой. — Разочаровываешь меня.
Алина открыла рот, закрыла. Что сказать? Слова не приходили. Муж уже отвернулся, уткнулся в экран телефона.
Надежда Петровна сидела на кухне, пила чай. Ростислав рядом, жевал пирожок.
— Ростик, я вот смотрю на Алиночку, — начала свекровь задумчиво. — Хозяйка из неё никакая. Посуда грязная постоянно, бельё не выглажено.
— Мама, ну она же работает, — неуверенно возразил Ростислав.
— Работает! — Надежда Петровна фыркнула. — Все работают. Вот Леночка, жена Сергея — та и работает, и дом в идеальном порядке держит. И готовит отменно. А Алиночка… Ну что с неё взять.
Алина стояла в дверях, слушала. Ростислав кивал, соглашался. Не защищал. Просто кивал.
— Да, наверное, ты права, мама.
Наверное, ты права.
Алина развернулась, ушла в спальню. Села на кровать, уставилась в стену. Внутри всё сжалось в тугой комок.
Вечером в среду Татьяна появилась с парнем. Высоким, с гелем в волосах, пахнущим дорогим одеколоном.
— Алина, можно мы тут переночуем? — девушка улыбалась невинно. — В вашей спальне. Ну пожалуйста.
— Как это в нашей спальне?
— Ну на диване Роман же. А нам надо побыть вдвоем, понимаешь? — Татьяна подмигнула.
Алина посмотрела на Ростислава. Муж пожал плечами:
— Одну ночь можно, наверное.
Одну ночь.
Алина спала на раскладушке на кухне. Пружины впивались в спину, шея затекла. Из спальни доносились голоса, смех. Алина лежала, глядя в потолок. Чужая в собственном доме.
Утром, когда Татьяна и её парень наконец ушли, Алина набралась сил. Дождалась вечера, когда Ростислав вернулся с работы.
— Нам надо поговорить. Серьёзно.
— О чём? — муж скинул ботинки.
— О границах. О том, что это наша квартира. Не общежитие, — Алина говорила твёрдо. — Я больше не могу так жить.
— Алина, опять ты за своё? — Ростислав поморщился. — Семья должна помогать друг другу.
— Но я устала! Я не высыпаюсь, трачу все деньги, меня не уважают!
— Не уважают? Ты моих родителей не уважаешь! — муж повысил голос. — Мама столько для нас делает, а ты жалуешься!
— Ростислав, пойми…
— Ничего я не хочу понимать. Разберись со своими тараканами, — Ростислав схватил куртку. — Я к маме поеду. Остынешь — поговорим.
Хлопнула дверь. Алина стояла посреди коридора. Одна.
Через полчаса позвонила Надежда Петровна:
— Алиночка, что за истерики? Ростик весь расстроенный приехал!
— Надежда Петровна, я просто хотела…
— Ты хочешь разрушить семью! — перебила свекровь. — Ты эгоистка! Думаешь только о себе!
— Я не эгоистка, я…
— Замолчи! Слушай, что старшие говорят! Мы тебя в семью приняли, а ты вот как себя ведёшь! Стыдно должно быть!
Гудки. Алина опустила телефон на стол. Руки дрожали. Внутри что-то переворачивалось, кипело, рвалось наружу.
В пятницу вечером квартира снова наполнилась людьми. Надежда Петровна с Ильёй Викторовичем, Роман с друзьями, Татьяна с подругами. Все орали, требовали ужин, включали музыку.
Алина стояла на кухне, резала овощи. Нож скользил по разделочной доске механически. Внутри нарастало что-то холодное, твёрдое. Как лёд.
Ростислав заглянул на кухню:
— Алина, ты чего такая хмурая? Повеселей немного, гости же.
Гости.
Алина посмотрела на мужа. Положила нож. Вытерла руки. Вышла в гостиную.
Все шумели, смеялись. Надежда Петровна рассказывала анекдот, Илья Викторович хохотал. Роман с друзьями играли в карты. Татьяна танцевала под музыку.
Алина остановилась посреди комнаты. Посмотрела на Ростислава холодно, спокойно.
— Собрал вещи. Быстро. И свою родню прихвати, — холодно бросила, не повышая голоса.
Наступила тишина. Музыка продолжала играть, но все замолчали. Смотрели на Алину.
— Ты чего? — Ростислав растерянно моргнул.
— Я сказала — собирай вещи и уходи. Все уходите. Из моей квартиры, — Алина говорила ровно, без эмоций. — Немедленно.
— Алиночка, ты что, с ума сошла?! — вскочила Надежда Петровна. — Чего истеришь?
— Никакой истерики. Просто я больше не хочу видеть вас здесь, — Алина скрестила руки на груди. — Уходите.
— Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — свекровь побагровела. — Неблагодарная! Мы тебе столько помогали!
— Помогали? — Алина усмехнулась. — Вы захватили мою квартиру. Мою жизнь. Но теперь всё кончено.
— Ростислав! Скажи ей что-нибудь! — Надежда Петровна повернулась к сыну.
— Алина, успокойся, — муж подошёл ближе. — Ты устала, тебе надо отдохнуть…
— Мне не надо отдохнуть. Мне надо, чтобы вы ушли, — Алина не отступала. — Все. Сейчас же.
— Это моя семья! — Ростислав повысил голос. — Ты не можешь их выгонять!
— Могу. Квартира оформлена на меня. Только на меня, — Алина говорила тихо, но твёрдо. — Так что собирайте вещи. Или я вызову полицию.
— Полицию?! — взвизгнула Надежда Петровна. — Ты совсем озверела! Ростик, ты слышишь, что она говорит?!
— Алина, извинись перед матерью! — требовал Ростислав. — Немедленно извинись!
— Нет, — просто ответила Алина. — Уходите. Все. Сейчас.
Повисла пауза. Надежда Петровна смотрела на невестку с ненавистью. Ростислав растерянно переводил взгляд с жены на мать. Роман и друзья начали тихо собирать карты. Татьяна схватила куртку.
— Ну что ж, — Надежда Петровна выпрямилась. — Запомни этот день, Алиночка. Запомни, как ты разрушила семью.
— Запомню, — кивнула Алина. — Как самый счастливый день в жизни.
— Неблагодарная! Бессердечная! — свекровь схватила сумку. — Ростислав, собирайся. Уходим.
— Мама, может, стоит…
— Собирайся, я сказала!
Родственники начали одеваться. Роман тащил сумки из гостиной. Татьяна что-то бормотала про невменяемость. Илья Викторович молча надевал куртку.
Надежда Петровна остановилась у двери:
— Ты пожалеешь. Останешься одна, никому не нужная.
— Лучше одна, чем в окружении тех, кто меня не уважает, — Алина открыла дверь шире.
Ростислав подошёл последним. Посмотрел на жену:
— Ты правда хочешь этого?
— Да.
— Ну… ладно, — муж пожал плечами. — Созвонимся.
Хлопнула дверь. Алина осталась одна.
Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Алина прошла по квартире — гостиная пустая, кухня чистая, ванная свободная. Никого. Только она.
Села на диван. Посмотрела в окно. Внизу родственники грузились в машины, что-то кричали друг другу. Уезжали.
Алина откинулась на спинку. Закрыла глаза. Впервые за месяцы почувствовала, как плечи расслабляются. Как дыхание выравнивается. Как внутри становится спокойно.
На следующий день поменяла замки. Ростислав звонил раз пять, писал сообщения. Алина не отвечала. Через неделю подала на развод. Причина: непреодолимые разногласия.
Ростислав пытался встретиться, поговорить. Алина отказывалась. Надежда Петровна названивала, требовала объяснений. Алина заблокировала номер.
Развод оформили через два месяца. Квартира осталась за Алиной — была куплена до брака на её деньги. Ростислав получил только личные вещи.
На суде Надежда Петровна сидела рядом с сыном, метала в Алину злобные взгляды. Шептала что-то про неблагодарность, про разрушенную семью. Алина не слушала. Подписала документы, развернулась, ушла.
Вечером сидела дома одна. С чашкой чая, с книгой. Тихо. Спокойно. Своя квартира, своё пространство, свои правила. Никто не врывался без предупреждения. Никто не критиковал. Никто не требовал.
Свобода.
Алина улыбнулась, отпила чай. Да, одиночество. Но такое одиночество лучше, чем жизнь в осаде. Лучше, чем стирание себя ради чужого комфорта.
Через месяц устроилась на новую работу. Начала встречаться с подругами по выходным. Жизнь постепенно налаживалась, наполнялась красками.
Иногда встречала знакомых, которые спрашивали про Ростислава. Алина отвечала коротко — разведись. И меняла тему. Прошлое осталось в прошлом. Важно то, что сейчас.
А сейчас была свобода. Право говорить «нет». Право защищать свои границы. Право быть собой.
И это было бесценно.
