— Ну мам, ну это же уровень!
Милана сунула телефон прямо под нос Валентине. На экране светился зал с хрустальными люстрами, цветочными арками и белоснежными чехлами на стульях.
Валентина отодвинула аппарат подальше от лица, чтобы сфокусировать зрение. Глянула на итоговую цифру внизу сметы. Брови её поползли вверх.
— Господи, Миланка. Это цена чугунного моста.
— Нормальная цена для хорошего ресторана, — с обидой протянула дочь.
— Вы где такие деньги брать собрались? У вас за душой ни копейки.
— Захар кредит возьмет.
Валентина прикрыла глаза. Её будущий зять работал менеджером в логистической компании. Звезд с неба не хватал. Жили молодые пока в съемной однушке, где водопроводные трубы гудели при каждом включении крана.
— Кредит на один вечер? — подал голос Степан от плиты.
Он перевернул котлету лопаткой.
— Чтобы толпу дальних родственников салатами накормить?
— Пап, ну какие салаты! — взвилась Милана.
— Это выездная регистрация! У Каринки в прошлом месяце такая была. Фотки просто отпад. А мы что, в районный загс пойдём позориться?
— А позориться — это жить в чужой халупе, зато с фотками в интернете? — с нажимом поинтересовалась мать.
Милана сощурилась. Она явно ожидала другой реакции. Думала, родители сейчас расчувствуются, достанут заначку и оплатят ей сказку.
— Вы посмотрите дальше! — Милана снова ткнула пальцем в экран.
— Там ведущий классный. И фотограф. Фотограф вообще топ, к нему за полгода записываются.
— Сто пятьдесят тысяч за мужика с фотоаппаратом? — Степан вытер руки о фартук.
— Он вас на фоне Луны снимать будет?
— Это память!
— Память у вас будет о том, как вы этот кредит пять лет выплачивали, — отрубила Валентина.
— Захар твой считал вообще, какой там платеж в месяц выйдет?
— Считал. Потянем.
— На макаронах сидеть будете? Или к нам с пустыми контейнерами на выходные ездить?
Милана отвернулась к окну. Заначка у Валентины со Степаном действительно была. Копили пять лет. Во многом себе отказывали, на даче лето проводили вместо курортов.
Только цель у этих денег была совсем другая.
Степан выключил конфорку. Вышел в прихожую, порылся во внутреннем кармане ветровки и вернулся на кухню с белым банковским конвертом. Положил на стол перед дочерью.
— Смотри сюда.
Милана недоверчиво потянула конверт к себе. Вытащила распечатку со счета. Глаза её округлились. Сумма там лежала приличная — почти в точности та самая, что красовалась в итоговой графе свадебного агентства.
— Ого! — Милана просияла, моментально забыв про обиду. — Вы нам свадьбу оплатите? Мамуль, папуль, вы лучшие!
Она потянулась обнять мать, но та отстранилась.
— Спустись на землю, — осадила её Валентина. — Это на первый взнос.
Улыбка сползла с лица дочери.
— В смысле?
— В прямом, — раздельно проговаривая слова, произнёс Степан.
— Мы эти деньги горбом заработали не для того, чтобы за восемь часов их проесть и выпить. Это твоя база.
— Наша, — поправила Милана. — Наша с Захаром.
— Нет, Милана. Именно твоя, — вмешалась Валентина.
— Мы завтра идем к нотариусу. Оформляем договор дарения этих денег лично тебе. И квартиру вы берете до росписи в загсе.
Милана уставилась на родителей так, словно они предложили ей ограбить банк.
— Зачем до росписи? Какая разница?
— Огромная, — Степан опёрся руками о край стола. — Имущество, купленное до брака, при разводе не делится. И подаренные деньги тоже.
— Вы в своем уме? — голос Миланы сорвался на фальцет.
— Я не договорил, — с нажимом продолжил отец.
— Ипотеку ты оформляешь на себя. А перед тем как идти в ваш хвалёный загс, вы с Захаром идёте к нотариусу и пишете брачный договор.
Милана задохнулась от возмущения.
— Какой еще договор?
— Обычный. Где черным по белому будет написано, что платежи по ипотеке ты вносишь из своих личных средств, и Захар на эту квартиру не претендует. Даже если вы разведетесь.
— Мы еще не поженились, а вы нас уже разводите!
— Мы тебя страхуем, — будничным тоном ответила мать.
— Жизнь длинная. Сегодня любовь-морковь, а завтра он вещи соберет. А если ты в браке ипотеку платишь, он потом половину выплаченного отсудит. Закон такой.
— Он не чужой! Он мой будущий муж!
Милана резко вскочила. Скамья в кухонном уголке скрипнула.
— Я один раз замуж выхожу! Хочу как у людей!
— Нормальное платье, нормальный зал, подружек позвать. А вы… вы мне весь праздник испортили своими квадратными метрами и своими брачными расчетами!
Она рывком сунула телефон в сумку.
— Оставьте свои деньги себе! Сами в своей ипотеке сидите! — выкрикнула дочь и метнулась в прихожую.
Входная дверь грохнула так, что с вешалки слетела Степанова кепка.
Валентина тяжело опустилась на шаткий стул у стены.
— Перегнули мы, Стёп? — пробормотала она. — Обидели девку. Может, и правда… молодость у неё одна. Пусть гуляют?
— Перебесится, — отозвался муж, включая конфорку под сковородкой. — Горячая слишком. Зато потом спасибо скажет.
Милана ехала в маршрутке и глотала злые слезы. Ей казалось, что родители просто издеваются. У Каринки предки кредит взяли, чтобы дочери праздник устроить. А её собственные — какие-то брачные договоры придумывают.
В съёмной однушке пахло сыростью. Захар лежал на продавленном диване и листал ленту в телефоне.
— Ну что? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Дадут предки бабок на фотографа?
Милана сбросила кроссовки. Прошла в комнату и рухнула в кресло.
— Не дадут.
Захар отложил телефон. Сел.
— В смысле? Зажали? Они же копили вроде.
— Копили. На первый взнос. Дают сумму, как раз на двушку в спальном районе хватит начать.
Лицо Захара посветлело.
— Ого! Нормальная тема. Свадьбу тогда в кредит гульнем, я сегодня в банк заходил, узнавал. А хату возьмем. Круто!
— Есть условие, — бесцветно произнесла Милана.
— Какое? На даче им помогать по выходным?
— Квартиру оформляем на меня до брака. Деньги они мне дарят через нотариуса.
Улыбка Захара стала немного натянутой.
— Ну… ладно. Какая разница, на кого бумажки. Жить-то вместе будем.
— И брачный договор, — добавила она, глядя ему прямо в глаза.
— Чего?
— Брачный договор перед загсом. Что ты не претендуешь на эту квартиру и на мои платежи по ипотеке.
В комнате стало слышно, как за стеной бубнит соседский телевизор. Захар медленно поднялся с дивана.
— Они меня за нищеброда держат? — со звоном в голосе спросил он.
— Они меня страхуют.
— От кого? От меня?! — Захар всплеснул руками.
— Охренеть просто. Я, значит, должен на тебе жениться, жить в квартире на птичьих правах, а если что — пошел вон с вещами?
— А ты собираешься разводиться? — прищурилась Милана.
— Да при чем тут это! Это унизительно! Я мужик или кто?
Милана устало потерла лоб.
— Захар, нам дают миллионы на старт. Просто так. Нужно только бумажку подписать.
— Пусть подавятся своими миллионами! — рубанул Захар. — Я сам свою семью обеспечу!
— Да? — Милана подняла бровь. — И как?
— Кредит возьму!
— На свадьбу? Ты же сам сказал, что в банк ходил. И что насчитали?
Захар замялся, отводя взгляд.
— Нормально насчитали. Одобрили.
— Цифру назови.
— Пятьдесят тысяч в месяц платеж. На пять лет.
Милана опешила. Она быстро прикинула в уме их общие доходы.
— Пятьдесят? Захар, у нас на двоих сто тридцать выходит.
— Минус полтинник за свадьбу. Минус тридцать за эту халупу съемную. Нам полтинник на жизнь останется? На проезд, еду и коммуналку?
— Ну ужмемся! — с вызовом ответил он.
— Зато перед пацанами не стыдно будет. Колька вон лимузин заказывал, а я что, на такси поеду?
Милана смотрела на него и вдруг поняла, что родители были правы.
Ей казалось, что Захар хочет порадовать её красивым платьем и аркой. А оказалось, что ему просто нужно пустить пыль в глаза Кольке и пацанам. И ради этого он готов пять лет сидеть на гречке.
— Значит, перед пацанами тебе стыдно, — медленно проговорила Милана.
— А то, что твоя будущая жена пять лет новые сапоги купить не сможет, тебе нормально?
— Не драматизируй! Подработку найду.
— Ты мусор три дня вынести не можешь, какую подработку.
Захар покраснел. Упёр руки в бока.
— Ах так? Ну иди тогда к своим предкам! Подписывай свои договоры! Только без меня!
Он схватил ветровку с крючка в прихожей и выскочил за дверь.
Милана осталась сидеть в кресле. Странно, но она даже не плакала. Словно сняли оковы. Вся эта мишура с хрустальными люстрами вдруг показалась такой глупой и пустой.
На четвертый день вечером в замке родительской квартиры повернулся ключ.
Валентина насторожилась. Милана прошла на кухню, не снимая куртки. Вид у неё был помятый, под глазами залегли тени.
— Чай будешь? — как ни в чём не бывало спросила мать.
— Буду.
Милана стянула куртку и бросила её на пуфик. Вернулась, села за стол.
— Мы с Захаром поругались, — без выражения сообщила она.
Степан отложил газету.
— Из-за договора? — прямо спросил отец.
— Из-за всего. Он хочет кредит на свадьбу брать. Пятьдесят тысяч в месяц платить.
— Ради того, чтобы перед друзьями понтануться. А договор подписывать не хочет. Гордость не позволяет.
Валентина тяжело вздохнула.
— И что решила?
— Я ему сказала, — голос Миланы окреп.
— Либо мы берем квартиру на ваших условиях, подписываем договор и просто расписываемся без всяких арок. Либо пусть он сам свою свадьбу оплачивает. Но без меня.
— Жёстко ты, — оценила Валентина.
— Нормально. Знаете, когда до дела дошло, вся эта романтика сразу испарилась.
Банкета с хрустальными люстрами не случилось. Милана с Захаром расписались через полтора месяца. Захар неделю пожил у друга, остыл, посчитал переплаты по кредиту и вернулся с извинениями.
Пришли в загс в красивых костюмах, позвали десяток самых близких. Посидели вечером в скромном грузинском ресторане. Захар весь вечер дулся и общался со Степаном исключительно односложно.
Зато через неделю после росписи они пошли к нотариусу. Захар, скрипя зубами, подписал нужные бумаги. А еще через месяц Милана получила ключи от небольшой евродвушки в новостройке. Оформленной только на неё.
Валентина не лезла в их жизнь. Знала характер зятя, понимала, что ему нужно время переварить ущемленное самолюбие.
Прошел ровно год.
Валентина и Степан стояли на узком, но застекленном балконе новенькой квартиры. Пахло свежей выпечкой и новым нераспакованным диваном. Внизу шумел проспект, по которому ползли желтые гусеницы автобусов.
Милана протиснулась к ним на балкон с бокалами шампанского. Протянула родителям. Вид у неё был немного уставший от предновогодней суеты на работе, но глаза блестели.
Захар в гостиной что-то увлеченно рассказывал гостям про цены на зимнюю резину. Отношения со тестем у него за год заметно потеплели. Кому не потеплеет, когда за съёмную квартиру платить не надо.
— Ну, за хозяев? — Степан поднял бокал.
— За хозяйку, — с иронией поправила Милана.
Она прислонилась к пластиковой раме.
— Мам. Пап.
— Мм? — Валентина отпила из бокала.
— Каринка… ну та, с крутой свадьбой из агентства. Помните?
— Которая в прошлом месяце звонила тебе, плакала? — уточнила мать.
— Ага. Они с мужем разводятся.
Милана покрутила бокал за тонкую ножку.
— Из-за денег ругались постоянно. Кредит за банкет до сих пор висит, там еще платить и платить.
— А жить им негде. Муж её к маме своей отправил, а сам на съёмную переехал. Говорит, быт съел всю романтику.
Валентина понимающе кивнула, не проронив ни звука. Она не любила злорадствовать над чужими бедами.
Милана замялась, глядя куда-то на потоки машин внизу, а потом добавила совсем другим, непривычно серьёзным тоном:
— Спасибо вам. За то, что мозги мне тогда вправили.
Степан только криво улыбнулся. Он никогда не любил долгих и сентиментальных разговоров.
