В 1950-х годах был такой персонаж фельетонов и карикатур, как скучный лектор. Критиковалось неумение популяризировать научные знания, отсутствие контакта со слушателями, увлечённость цифрами-датами-терминами без пояснений. В результате лекции посещались всё реже и реже. Помню карикатуру, где заведующий клубом раздавал всем гостям подушки, дабы они дрыхли на лекции в полном комфорте.
Часто изображали заливистого оратора, у которого — полупустой зал, а те, что всё-таки пришли – спят, читают, болтают или вообще уходят. Высмеивали таких товарищей и в кинофильмах. Например, в комедии «Неподдающиеся» (1959) героиня Надежды Румянцевой затаскивает своих подопечных на лекцию «Обитатели морского дна», где Грачкин с Громобоевым тут же принялись кемарить, да и сама воспитательница клевала носом. Да, эти лекции устраивались не для учёных, а для таких, как Грачкин.
Транслировалась мысль, что надо просвещать все слои населения. Однако для просвещения масс требовался ещё и талант, а сыпать латинскими названиями ракообразных – кому это надо? В этой сцене высмеивают не столько раздолбаев, смотавшихся от своей менторши, сколько унылого лектора, умеющего только вылечивать от бессонницы. Ещё один такой горе-просветитель был показан в мелодраме «Дело было в Пенькове» (1957).
Помните сны-и-сновидения лектора Крутикова? Утомляющее словоблудие и пересказ одного и того же – не может быть сновидений без сна. Об этом кто-то не знает? Колхозники – народ послушный. Они честно мучаются, зевают, спят, на задних рядах – покуривают. Ушла одна Лариса, но и то лишь потому, что её ждал Матвей. Кого же сельские ребята выставили посмешищем в самодеятельном спектакле?
Именно Крутикова с его «высоконаучными» рассуждениями. Морозов напяливает очки и зациклено выдаёт тезисы насчёт молока да коровы. И всем – смешно. Потому что люди когда-то потеряли время, тоскуя на этой псевдо-полезной встрече с городским умником. Да, лекции должны быть увлекательными и будить в человеке желание развиваться. Об этом часто писалось, но воз был и ныне там.
Похожего лектора с дивной фамилией Никадилов разыграли в «Карнавальной ночи» (1956) – он пришёл с темой «Есть ли жизнь на Марсе?» Исходя из вкусов товарища Огурцова, этот светоч астрономии – такой же тоскливый, как и два предыдущих. Хорошо, что его напоили и он выдал юмористический номер с танцами. Тут дело не в том, что лекция на празднике – это лишнее. Смысл в самом утомляющем лекторе – в те годы это считывалось именно так.
В ретро-феерии «Покровские ворота» (1982) изысканный Орлович – из той же серии: «Фалеков гендекасиллаб есть сложный пятистопный метр, состоящий из четырёх хореев и одного дактиля, занимающего второе место. Античная метрика требовала в фалековом гендекасиллабе большой постоянной цезуры после арсиса третьей стопы». Неслучайно Людочка …задремала стоя. И, как водится, не прониклась гендекасиллабом. Зато она слушала Хоботова, у которого вся поэзия была живая.
О, да. Сейчас набегут праведные хомо-сапинсы с рефреном: «А что, лекции должны развлекать?!» Они должны увлекать. Далее мне стопудово напишут, что «…а вот сейчас никаких лекций не стало! Вы довольны?!» Довольна, потому что издавна посещаю лекторий Музея архитектуры имени Щусева и там все лекторы – интересные. Кстати, лекториев сейчас – огромное количество, в том числе при библиотеках. Да – библиотеки существуют.
