«Вечный зов» — девятнадцать серий, десять лет мучительных, упорных съёмок, миллионы замиравших у экранов душ. Сериал этот, ставший для многих откровением, созидался с 1973 по 1983 год и являлся миру тремя раздельными частями: первые шесть серий обрушились на зрителя в июне 1976-го, последующие, с седьмой по двенадцатую, явились в январские стужи 1978-го, а второй фильм, вместивший в себя семь серий, довершил картину в мае 1983-го.
Зрители следили за судьбами героев точно в режиме реального времени, сострадая и сопереживая, а сами актёры, по какому-то высшему закону бытия, старели физически вместе со своими вымышленными двойниками.
В основании этой огромной фрески лежал роман Анатолия Иванова, над коим писатель в уединении трудился долгих тринадцать лет. Режиссёры же Владимир Краснопольский и Валерий Усков воздвигли столь масштабную экранизацию, что она сама собою превратилась в самостоятельное, дышащее живой болью произведение.
И вот, посреди этого бушующего человеческого океана, предстаёт пред нами один человек — Поликарп Матвеевич Кружилин. Судьба его — сплошной крест, пронесённый сквозь огонь революции, сквозь безумие Гражданской войны, муку коллективизации, великое испытание Отечественной войны и горький хлеб послевоенных лет.
Нет, он вовсе не есть тот плакатный, сухой положительный герой, коих являло нам официальное искусство. Это человек, у которого карающая десница рока отнимала всё, что составляет земное счастье: любимую жену, драгоценную свободу, родного сына. А он стоял, точно утёс, и не ломался под этими ударами.
Но подлинно ли он безупречен, подлинно ли безгрешен, как чудится то поверхностному взгляду? Вглядимся же в бездну его души.
Кто такой Поликарп Кружилин — происхождение и трагическое становление его духа
Кружилины в глухой сибирской Михайловке явились людьми чужими, пришлыми, какими-то тёмными и непонятными для здешнего устоявшегося мира. Отец Поликарпа, Матвей, нёс на себе страшное клеймо бывшего каторжанина. Там, в коренной России, обуянный гордыней и жаждой справедливости, он подбил несчастных мужиков на бунт, и они в безумии своём сожгли помещичью усадьбу.
За это злодеяние Матвея заковали в кандалы и погнали в Сибирь. Железо это он носил на своих израненных ногах долгих двенадцать лет, после влачил жалкое существование на поселении в Нарыме, а в 1890 году приблудился наконец с женою Ариной в Михайловку. Там, точно зверь, вырыл на самом краю деревни сырую землянку — да через год и преставился, испустив дух «от кашля».
Арина, оставшись вдовой, одна, надрывая последние силы, подняла на ноги сына. Поликарп рос мальчишкой крепким, но дерзким, с душою мятежной и непокорной. В юности, обуянный бесом бродяжничества, он уходил с цыганскими таборами, кочевал неведомо где, а возвращался лишь к осенним холодам — грязный, завшивевший, но, к удивлению односельчан, всегда с деньгами.
На эти тёмные рубли он купил себе старенькую избу. Именно в ту пору на него, как на зверя породистого, обратил свой хищный взор местный богач и мироед Михаил Лукич Кафтанов.
В сериале конфликт Кружилина и Кафтанова вспыхнул из-за цыганки Зорицы, которую Кружилин в гордости своей почитал законной женой: Кафтанов осмелился сделать ей гнусное, непристойное предложение. В книге же, надобно заметить, Кружилин на ту пору ещё вовсе не был женат — он лишь лихо, с каким-то отчаянием сплясал перед Кафтановым.
Тот, прельстившись его удалью, взял парня в лавку приказчиком и перевёл в Шантару на высокий оклад. Однако ж, когда грянула большая война, Кафтанов из какой-то тайной злобы не стал откупать Поликарпа от фронта, хотя вся деревня ждала, что своего любимца хозяин непременно оставит при себе. К тому же в романе у Кружилина имелась благочестивая невеста Анастасия — дочь учителя Куличенко, кою в сериале создатели вовсе вычеркнули из бытия.
Кафтанов сослал Кружилина рекрутом на Первую мировую войну, но именно там, в окопной грязи и смертном ужасе, Поликарп переродился и вернулся назад уже убеждённым, яростным революционером. Он возглавил партизанский отряд в Гражданскую войну, деля этот кровавый труд вместе с Панкратом Назаровым.
Нюанс. Различия между мёртвой буквой книги и живым телом сериала начинаются с самого первого мгновения. Создатели фильма умышленно переписали предысторию Кружилина, вплетя туда страсть к цыганке и отсекая прежнюю невесту. Этим они превратили их вражду с Кафтановым в нечто глубоко личное, интимное, дышащее живой ненавистью и горячей кровью. В книге всё это выглядит гораздо холоднее, расчётливее, бесстрастнее.
«В чём твоя вера?» — диалог с Кафтановым как смысловое и духовное ядро персонажа
Перед нами — одна из величайших, пронзительных сцен во всей истории советского экрана. Кафтанов, чувствуя свой скорый исход, приходит к запертому Кружилину и с какою-то мучительной тоской вопрошает: «Чего тебе надо? В чём твоя вера?» И Поликарп, глядя ему прямо в глаза, отвечает: «Да в людей, Михал Лукич. Кого ты грязью считаешь».
Это не просто пустой разговор двух врагов — это страшное столкновение двух непримиримых мировоззрений, двух бездн. Кафтанов — жестокая «опора режима», для коего крестьяне суть лишь бессловесный скот, грязь под ногами. Кружилин же — плоть от плоти человек из народа, исступлённо верящий в этого самого человека. Кафтанов, точно пророк Апокалипсиса, предчувствует грядущую катастрофу: «Вся земля кровью умоется». Кружилин же с фанатичной решимостью рубит в ответ: «Мы своей не пожалеем».
Ефим Копелян (Кафтанов) и Пётр Вельяминов (Кружилин) явили нам здесь чудодейственную, высочайшую актёрскую работу. Для Копеляна эта роль, к несчастью, стала последней в его земной жизни. Кафтанов ведь в глубине души безмерно уважает Кружилина за его внутренний стержень, за силу — ведь даже после того, как он исковеркал парню жизнь, угнав на бойню и отобрав любовь, Поликарп не сломался, не приполз на коленях. «Вот ты упёрся, потому к тебе и пришёл», — признаётся Кафтанов. Ибо силу, истинную духовную силу, уважают всегда и везде, даже самые закоренелые грешники.
Нюанс. Кафтанов тайно идёт на поклон именно к Кружилину, ибо проницательным взором своим видит в нём единственное существо во всей округе, не побоявшееся перечить его деспотичной воле. Единственного, в ком он почуял равную себе мощь. Это не слепая схватка врагов — это диалог двух сильных, глубоких натур, кои в эту роковую минуту понимают друг друга лучше, нежели кто-либо иной на всем свете.
Кружилин и Алейников — когда кровный друг превращается в непримиримого врага
Яков Алейников — в прошлом отважный начальник разведки в кружилинском партизанском отряде. После кровавой Гражданской сумятицы он становится ревностным сотрудником ОГПУ, а затем и НКВД. Он долгое время был верной, преданной правой рукой Кружилина.
Но вот вспыхивает рознь, и рознь из-за человека — из-за Ивана Савельева. Алейников, обуянный подозрительностью, считает того неисправимым врагом и люто требует не принимать несчастного в колхоз. Кружилин же, по какому-то внутреннему милосердию, разрешает — и дерзко именует действия Алейникова «нарушением революционной законности». Алейников, этот раб догмы, не отступает и начинает душить Кружилина своим следственным прессом. Лишь благородный секретарь обкома Субботин спасает Поликарпа от неминуемой гибели и застенков, поспешно организуя его перевод в далёкую Ойротию — Горный Алтай.
Нюанс. О, какой парадокс, какая горькая ирония судьбы! Истинного, кристально честного коммуниста Кружилина приходится прятать и спасать от точно такого же коммуниста Алейникова. Это один из самых глубоких, зловещих и страшных моментов во всей картине: созданная ими система, ради коей они проливали кровь, начинает с чавканьем пожирать собственных детей. Кружилин и Алейников не суть враги по натуре своей, они — братья, оказавшиеся по разные стороны безжалостных государственных жерновов. И тот, кто остаётся верен высшему закону правды, неизбежно проигрывает тому, кто слепо исполняет бездушный приказ.
Кружилин и Полипов — чистая совесть против подлого карьеризма
Пётр Полипов — мерзкий бывший провокатор, ухитрившийся пролезть в крупные партийные руководители. Карьерист, низкий приспособленец и предатель по самой своей сути.
Покойный Субботин ещё при жизни пророчески предупреждал Кружилина: «Я бы ему не то что обком, колхоз бы не доверил. Да что там колхоз, даже колхозную бригаду. Нельзя ему этого доверять. Когда будет надо, припомни этот наш разговор».
Поликарп, помня завет, категорически, изо всех сил возражает против назначения Полипова секретарём райкома — номенклатурная машина глуха, и Полипова всё равно усаживают в кресло. Новый начальник тут же начинает «круто завинчивать гайки», нещадно, до последнего зёрнышка выгребая из колхозных закромов даже неприкосновенный семенной фонд, обрекая людей на голодное существование.
После окончания войны Полипов, этот мелкий бес, подло использует страшный факт нахождения сына Кружилина, Василия, в фашистском плену. Он делает это для того, чтобы морально растоптать и «подсидеть» Кружилина-старшего, бесцеремонно выпроводить старого волка на пенсию и занять вожделенное кресло первого секретаря.
Нюанс. Кружилин терпит сокрушительное поражение от Полипова — и в этом заключается величайшая трагедия его честной души. Земная честность далеко не всегда торжествует в этом подлунном мире. Порой слепая система выбирает не того, за кем правда, а того, кто удобнее, гибче, подлее. Полипов кажется карикатурой на советского чиновника, но карикатурой ужасающе правдоподобной, от коей веет могильным холодом.
Кружилин и его сын Василий — тайная семейная драма
Василий Кружилин — родная кровь Поликарпа. После пережитых военных ужасов он пристраивается редактором местной районной газеты.
По тексту романа, Василий перенёс все муки ада в немецком плену вместе с Максимом Назаровым (сыном Панкрата). До войны этот рядовой Кружилин служил как раз в роте капитана Назарова, и в лапы к врагам они угодили вместе в самые первые, безумные дни войны. Именно это несчастье Кружилина-младшего послужило для Полипова оружием, дабы изничтожить Кружилина-старшего.
Внутренне надломленный Василий публикует в газете статью, которая оборачивается «ударом под дых собственному отцу и всему делу его жизни, колхозу «Красный партизан»». Впоследствии, точно искупая грех, Василий сам становится председателем этого несчастного колхоза — что как будто бы свидетельствует о неком примирении с родителем, но та злополучная статья навсегда остаётся гноящейся раной в их отношениях.
Нюанс. Отец и сын — это два разных поколения, два принципиально несхожих взгляда на Божий мир. Василий, быть может, искренне и мучительно ищет свою правду, но его, слабого, легко вводят в заблуждение искусные манипуляторы. Это конфликт даже не отцов и детей, это вечная драма чистой правды и изощрённой лжи. И Кружилин-отец здесь снова терпит поражение, пусть и временное, но ранящее самое сердце.
Кружилин и Назаров — безмолвная дружба двух праведников
Панкрат Назаров — престарелый председатель колхоза «Красный партизан», человек удивительной чистоты, прямой, мудрый, испивший чашу земной скорби до дна. Он — единственный во всём мире, кто может стоять с Кружилиным на равных, лицом к лицу.
Когда Кружилин возвращается из своей алтайской ссылки, он с ужасом видит, что под властью Полипова дела в районе пришли в полнейшее запустение и упадок. И Панкрат Назаров оказывается единственной живой душой, кто не побоялся вслух резать правду-матку о том разорении, что творится в колхозах.
Их суровая мужская дружба — тот самый потаённый стержень, на коем только и держится весь этот хрупкий деревенский космос. Но оба они оказываются бессильны перед бездушной государственной машиной: Назаров казнит себя за сына-ирода, предавшего Родину, а Кружилина подло отстраняет от дел Полипов. Праведники в этой жизни редко празднуют победу — но именно они, эти незаметные святые, держат на своих плечах весь мир, пока у них самих хватает сил держаться.
Пётр Вельяминов — актёр, претерпевший все муки ГУЛАГа, дабы воплотить на экране образ идеального коммуниста
Судьба самого артиста — это ли не роман Достоевского? Прямой потомок древнейшего дворянского рода Вельяминовых, чьё имя известно на Руси аж с четырнадцатого века! Один из его великих предков состоял в ближнем кругу самого Дмитрия Донского и проливал кровь в Куликовской битве.
И вот, тридцать первого марта 1943 года, шестнадцатилетнего невинного отрока Петю арестуют, бросают в тюрьму по дикому обвинению «в участии в антисоветской организации «Возрождение России»». Приговор безжалостен — десять лет исправительно-трудовых лагерей. Там, на суровом Урале, на строительстве гидролизного завода, истощённый юноша весил всего сорок семь килограммов. Доведённый до крайнего отчаяния известием об аресте несчастной матери, он вскрыл себе вены в бараке — лишь чудом лагерные лекари успели вытащить его с того света.
Именно там, за колючей проволокой, он впервые прикоснулся к лицедейству, начав играть в лагерной самодеятельности. За участие в спектакле «Русский вопрос» по Симонову ему и тамошнему художественному руководителю милостиво скинули сто девяносто три рабочих дня со срока. «Остальным скинули в два раза меньше, и я почувствовал настоящий успех, несмотря на то, что на премьере у меня лопнули штаны по швам», — вспоминал впоследствии актёр с какой-то горькой, болезненной усмешкой.
Его освободили девятого апреля 1952 года — отмерив ровно девять лет и девять дней неволи. В родную Москву путь несчастному был заказан. Он уехал в глухой Абакан, горбатился на лесосплаве, пока судьба не забросила его в местный захудалый театрик. А далее — неприкаянные скитания: двенадцать театров в двенадцати провинциальных городах! Тюмень, Новочеркасск, Дзержинск, Чебоксары, Иваново, Пермь, Свердловск… Душа его мыкалась по Руси.
Лишь в 1971 году на него снизошла всенародная слава — за роль Захара Большакова в картине «Тени исчезают в полдень». Премьера грянула четырнадцатого февраля 1972 года, и отныне всякий вечер очередная серия собирала у телеэкранов миллионы душ. Города замирали, улицы пустели, точно во время повального мора. Сорокапятилетний безвестный актёр из провинции в одночасье проснулся знаменитым на всю исполинскую страну.
В 1979 году ему присуждают Государственную премию СССР за роль Кружилина в «Вечном зове». Двадцать девятого января 1985 года ему дают звание Народного артиста РСФСР — но, вдумайтесь, всё это происходит лишь после официальной реабилитации, случившейся в 1984 году, через тридцать два года после его выхода на волю!
В 2006 году у великого мастера проявились первые зловещие признаки болезни Паркинсона. Четырнадцатого июня 2009 года он тихо угас от воспаления лёгких на восемьдесят третьем году своей многострадальной жизни.
Нюанс. Какая бездна! Репрессированный, растоптанный системой дворянин ухитрился сыграть самого «правильного», самого идейного советского коммуниста — и сыграл с такой пронзительной искренностью, что вся страна рыдала и верила ему безоглядно. Сам Вельяминов признавался: «Партийная принадлежность моего Кружилина из «Вечного зова» меня не волновала.
Чувство собственного достоинства Кружилина, его порядочность давали мне право играть этого человека». А тяжкий лагерный опыт стал его подлинным, духовным университетом: «Мой театральный университет — лагерь, где учился я театральному мастерству». Человек извлёк свет из самой тьмы.
Различия книги и сериала — что изменили и переиначили создатели
В сериале конфликт Кружилина и Кафтанова, как мы помним, замешан на плотской страсти — из-за цыганки, ставшей женой Кружилина, коей Кафтанов нанёс кровное оскорбление. В книге Поликарп на тот момент не знал уз брака — он лишь отчаянно плясал пред барином, получил место приказчика в Шантаре с хорошим жалованием, а после был безжалостно предан хозяином и отправлен на фронт.
В книге у Кружилина была невеста Анастасия, чьё существование сценаристы полностью проигнорировали, лишив героя этой чистой привязанности.
В книге сын Кружилина Василий делил все ужасы плена с Максимом Назаровым. В сериале же этот мрачный, давящий сюжет создатели предпочли несколько смягчить, уберегая зрителя от излишней жестокости.
Сам Вельяминов активно участвовал в созидании текста, спорил, мучился. Он часто заявлял режиссёрам: «Нет, этих слов Поликарп сказать не может, так поступать не станет». Приходилось вызывать самого автора, Анатолия Иванова, и тот покорно переписывал сцены под живую органику актёра.
Нюанс. Сериал во многом пригладил, очеловечил суровую, подчас беспощадную книгу: были отсечены излишне жестокие сцены кровавых расправ, пропали некоторые второстепенные персонажи. Но именно благодаря этому художественному милосердию Кружилин обрёл какое-то особое, щемящее обаяние, стал истинно народным заступником. Актёр и сценарист точно вдвоём вылепливали эту душу, и Вельяминов, самолично прошедший через адские круги сталинских лагерей, лучше любого кабинетного писаки сознавал, что человек, переживший подобные бездны, никогда не станет бросать пустых слов на ветер.
Заключение
Кружилину не дано было стать картонным, безупречным идеалом. Он бывал слаб, он проигрывал подлецу Полипову, терял духовную связь с сыном, перенёс позор отстранения от любимого дела. Но он не сломался, не проклял этот мир — и именно в этом недеянии зла заключается его великая, мистическая сила.
Сам актёр, воплотивший его, претерпел ГУЛАГ, мыкался по двенадцати театрам в двенадцати безвестных городах, долгие десятилетия пребывал в безвестности — и всё же исполнил своё предназначение. Он удостоился высшей государственной награды за роль верного коммуниста, оставаясь при том в тайных глубинах своей исстерзанной души всё тем же репрессированным мальчишкой из древнего дворянского рода.
Поликарп Кружилин — это персонаж, далеко переросший свою мимолётную эпоху. Ибо великий, мучительный вопрос Достоевского «в чём твоя вера?» — он ведь не устареет никогда, пока жив человек. И тихий ответ Кружилина — «да в людей» — какой бы наивной, какой бы безумной ни казалась эта вера в наш жестокий, циничный век — остаётся единственным ответом, ради коего вообще стоит жить и страдать на этой земле.
А какая именно сцена с участием Поликарпа Кружилина заставила содрогнуться ваше сердце сильнее прочих? Согласны ли вы, что Пётр Вельяминов явил нам единственно возможного, идеального Кружилина — или же ваша фантазия способна вообразить в этой роли иного артиста?
