«Кофелёк, кофелёк… Какой кофелёк?» — эту фразу, произнесённую с невозможной шепелявостью, знает наизусть каждый, кто хоть раз смотрел «Место встречи изменить нельзя». Шепелявый карманник во флотской фуражке, который появляется на несколько минут экранного времени — и запоминается так, будто играл главную роль. Но за этой смешной маской скрывается персонаж с реальным прототипом-вором в законе, закулисной драмой на съёмках и десятком деталей, которые зрители не замечают десятилетиями.
Кто такой Кирпич: кличка, профессия, место в иерархии
Константин Сапрыкин по кличке Кирпич — вор-карманник, щипач. В романе «Эра милосердия» ему 25 лет, три судимости. Кличку получил за необычную форму черепа: в книге — «длинное лошадиное лицо, тяжёлая челюсть, маленькие глазки, курносый нос с широкими ноздрями».
Кирпич «работает» в общественном транспорте — там, где давка и суета. В книге это троллейбусы на Садовом кольце, в фильме — трамвай. Орудие — «остро отточенная монета», «писка», которой режут сумки и карманы. Как только кошелёк извлечён, «писка» летит на пол — и улик нет.
Кирпич — из того же мира, что и Ручечник: карманники, а не грабители и убийцы. «Воры в законе» старого типа презирали «мокруху» — убийства — и не брали в руки огнестрельное оружие. Кирпич из этого мира. Бандиты из «Чёрной кошки» — из другого: налётчики и душегубы. Разные ступени, разные кодексы.
Роль Кирпича в сюжете ключевая. Именно на допросе он упоминает Фокса. Через Кирпича оперативники выходят на след неуловимого преступника и в итоге на всю банду «Чёрная кошка». Без Кирпича расследование зашло бы в тупик.
Прототип: настоящий Кирпич — вор в законе Саша Шорин
Говорухин отрицал наличие прототипа. Но Садальский уверен: за Кирпичом стоит реальный человек — Александр Прокофьев, известный в криминальном мире как Саша Шорин (или Шора).
Шорин родился 28 декабря 1929 года в Москве. Ремесло щипача освоил сызмальства — голодное детство, а потом война не оставляли выбора. «Работал» в трамваях и на вокзалах. После первой ходки сдружился с Владимиром Савоськиным — будущим вором в законе Савоськой. Пойманный с поличным, Шорин не сдал подельника и отправился на второй срок в одиночестве. За стойкость на допросах его уважали: во время второй отсидки его «короновали» — дали статус вора в законе.
Всего Шорин отбыл десять сроков общей протяжённостью более двадцати лет. Был «смотрящим» за площадью трёх вокзалов — самым прибыльным местом для столичных карманников. Как истинный вор в законе, коронованный по старым понятиям, он не имел собственности, прописки, жены и детей — никаких привязанностей, которые мешали бы «следить за общаком и по понятиям разрешать конфликты».
Именно Шорин послужил прообразом Кирпича. Подполковник МУРа Симаков рассказал братьям Вайнерам, как его люди ловили Шорина и его подельников в трамвае 10-го маршрута. Так сцена из жизни стала сценой из книги и фильма.
Умер Шорин 27 мая 2003 года от рака, на 74-м году жизни. Похоронен на Хованском кладбище.
Подарок от настоящего Кирпича: ящик коньяка и счёт в ресторане
После выхода фильма в гримёрку Садальского в театре «Современник» доставили ящик французского коньяка Camus. Записка, по разным воспоминаниям, гласила что-то вроде: «Отлично меня срисовал, благодарю!» — или, по другой версии: «Это тебе за роль Кирпича, получилось взаправду, пей за братву». Точный текст источники передают по-разному, но суть одна: реальный вор одобрил исполнение.
Спустя несколько лет Садальский обедал в ресторане «Фиалка» — любимом заведении Шорина в Сокольническом парке. Когда попросил счёт, официант ответил: «Всё оплатил Кирпич». Шорин лично к актёру не подошёл.
В мае 2003 года Садальский пришёл на похороны Шорина — в храм в Сокольниках. Положил в гроб розу. О цвете источники расходятся: сам Садальский говорит о красной, другие — о белой. Человек, которого он сыграл, и человек, который его играл, так и не встретились при жизни — но Садальский пришёл проститься.
Кастинг: Садальский мечтал играть Шарапова, а не Кирпича
Садальский пришёл на пробы с надеждой сыграть Владимира Шарапова. Он считал, что играть уголовника опасно для карьеры, и прямо сказал об этом Говорухину.
Говорухин ответил: «Тебя никогда не утвердят. У нас требуют, чтобы был комсомолец». — «Так я комсомолец!» — «Нет, не такой комсомолец, как ты. А настоящий. У тебя лицо тупое». Садальского это «срубило наповал». Он вынужден был согласиться на Кирпича.
Изначально на роль Кирпича пробовался Борислав Брондуков — но в итоге роль досталась Садальскому. Галина Волчек тоже могла появиться в «Месте встречи» в роли подруги Горбатого — Говорухин её приглашал, но «Современник» был на гастролях в Самаре.
После выхода фильма Садальский тридцать лет «отбрыкивался» от роли. Прохожие постоянно окликали его «Кирпич!», он категорически не ходил на мероприятия, посвящённые фильму. Лишь спустя десятилетия признал: «Моя жизнь была бы скучна, если бы не было этой роли».
Как Высоцкий придумал Кирпичу шепелявость
В книге Кирпич не шепелявит. Шепелявость — чисто киношное изобретение, и родилось оно благодаря Владимиру Высоцкому.
Эпизод в отделении снимали долго, но «что-то не складывалось»: у Вайнеров сцена написана с юмором, а на экране получалось не смешно. Говорухин вспомнил, что у Высоцкого есть серия устных рассказов от лица придурковатого шепелявящего типа. Попросил Высоцкого показать Садальскому. Высоцкий изобразил шепелявого мальчишку из своего детства — Садальский тут же передразнил. Высоцкий расхохотался: «Ну ты, парень, молодец!»
Сцена была снята с нормальной речью, а на озвучании Садальский идеально повторил интонацию Высоцкого. Так родился знаменитый «кофелёк». Садальский шепелявил так ретиво, что Говорухин покачал головой: как бы руководство не придралось. «А вы скажите, что это актёр так в жизни разговаривает», — нашёлся Садальский.
Высоцкий в этот период заменял Говорухина на некоторых съёмках — режиссёр уезжал на фестиваль в ГДР. Высоцкий самостоятельно поставил несколько эпизодов: опознание Фокса, допрос Груздева Шараповым, сцену с Векшиным. Но именно сцена с Кирпичом была снята под руководством Говорухина — и его реакция на шепелявость Садальского стала частью легенды.
Книга против фильма: пять отличий в образе Кирпича
Троллейбус вместо трамвая. В книге Кирпича ловят в троллейбусе на Садовом кольце. В фильме — в трамвае.
Ридикюль за пазуху, а не в карман. В книге Жеглов подбрасывает кошелёк жёстко: хватает Сапрыкина поперёк корпуса, «одним махом засунул ему за пазуху ридикюль» и держит в объятиях, пока тащит по коридору. В фильме Жеглов делает это незаметно, почти элегантно — аккуратно вкладывает кошелёк в карман.
Имитация телефонного звонка. В книге Жеглов звонит майору Мурашко — специалисту по щипачам — и просит «навесить на Кирпича всё, что есть». Но Шарапов замечает: Жеглов набрал всего пять цифр. Он ни с кем не разговаривал — говорил в немую трубку. Блестящий психологический трюк, которого в фильме нет: там Мурашко вообще не появляется.
Шепелявость. В книге её нет. Это чисто киношное изобретение, рождённое на съёмках.
Внешность. Книжный Кирпич — «длинное лошадиное лицо с тяжёлой челюстью, маленькими глазами, полностью смазанными с лица тяжёлыми скулами и нависающими бровями». Экранный Кирпич в исполнении Садальского — высокий, плотный парень с правильными чертами лица, в флотской фуражке с якорем, которого легко принять за фронтовика.
Кошелёк Кирпичу: почему этот эпизод — главный этический спор фильма
Жеглов подбрасывает кошелёк в карман Кирпича, чтобы задержать его «с поличным». Кирпич успел выбросить украденное и уверен, что его не за что брать: «Нет у вас методов против Кости Сапрыкина!»
Шарапов возмущается: «Если закон один раз подмять, потом другой, а потом им дырки в следствии затыкать, как нам с тобой будет угодно, то это уже не закон будет, а кистень».
Жеглов отвечает: «Запомни, Шарапов. Вор должен сидеть в тюрьме! И людям не важно, каким способом я его туда упрячу».
Этот спор — не просто о кошельке. Это спор о цели и средствах, о том, где кончается правосудие и начинается самосуд. И зритель до сих пор не может решить, кто прав. Радиостанция «Эхо Москвы» как-то проводила опрос на улицах: большинство встало на сторону Жеглова. Мол, вор должен сидеть, а каким способом — не важно. Но Шарапов не сдаётся — и именно он в конце книги подаёт рапорт: с Жегловым больше не работает.
Киноляпы в сцене с Кирпичом: то, что не замечают
Носки-хамелеоны. В трамвае на ногах Кирпича белые носки и гамаши. В отделении — уже коричневые ботинки и тёмные носки. Реквизиторы не уследили. Впрочем, некоторые зрители утверждают, что «белое» — это часть ботинка, а носки всё время коричневые. Спор не утихает.
Трамвай-близнец. Трамвай с бортовым номером 2170, в котором поймали Кирпича, появляется в другой сцене фильма — тот же вагон, другой маршрут. Съёмочной группе выделили ретро-трамвай, и его перевозили из одной части города в другую, меняя табличку с маршрутом. В сцене с Кирпичом трамвай «следует» по 1-му Сельскохозяйственному проезду, у ВДНХ. Жеглов говорит: «Свидетелей и потерпевшую просим пройти за нами в отделение милиции. Здесь недалеко». И через минуту они оказываются на Садовой-Сухаревской — совсем в другой части Москвы.
Фразы Кирпича, ставшие народными
Кирпич появляется в одном эпизоде и произносит всего несколько реплик — но почти каждая стала народной.
- «Кошелёк, кошелёк… Какой кошелёк?» (шепелявый вариант: «Кофэлёк, кофэлёк… Какой кофэлёк?») — главная реплика, ставшая афоризмом. Кирпич уверен, что его не за что брать: кошелёк выброшен, улик нет.
- «Нет у вас методов против Кости Сапрыкина!» — вызов системе. В книге: «Нет, не придумали вы ещё методов против Коти Сапрыкина» — тот же смысл, другая уменьшительная форма имени.
- «По замашкам вроде бы фраер, но не фраер, это точно» — о Шарапове. Кирпич с первого взгляда определяет, что Шарапов — не из их мира.
- «Не знаю, как у вас в уголовке, у нас за такие дела язык сразу отрежут» — о воровских правилах. Жеглов парирует: «Я уж вижу: тебе вот подрезали, шепелявишь-то». Кирпич обижается: «А чего ты дразнишься?»
- «Смотрите, как фронтовику руки крутят!» — в трамвае, когда его задерживают. Кирпич пытается сыграть на сочувствии пассажиров.
Почему Кирпич запомнился наравне с главными героями
Кирпич появляется на несколько минут экранного времени — но стал визитной карточкой Садальского и одним из самых цитируемых персонажей советского кино. Секрет — в трёх составляющих: шепелявость (рождённая благодаря Высоцкому), наглость с уязвимостью (сыгранная Садальским), философский конфликт (написанный Вайнерами).
Кирпич — не просто вор. Он зеркало Жеглова: оба играют по своим правилам, оба нарушяют чужие законы. Жеглов подбрасывает кошелёк — Кирпич выбрасывает. Кто из них больше преступает закон — вопрос, на который зритель отвечает сам.
Ирония: Садальский ненавидел эту роль тридцать лет, а зрители полюбили Кирпича навсегда. «Что бы я ни сыграл, — а у меня много ролей сыграно, — всё время в меня пальцем тычут: «Кирпич!»» — жаловался актёр. Так часто бывает с настоящим искусством — актёр не выбирает, чем его запомнят.
Заключение
Кирпич — персонаж, который мог бы быть проходным эпизодом. Воришкой, которого поймали, допросили и забыли. Но благодаря Садальскому, Высоцкому и реальному прототипу-вору в законе Саше Шорину он стал одним из самых ярких образов сериала. Шепелявость, флотская фуражка, «кофелёк» — и за всем этим реальный человек с десятью сроками, воровским кодексом и тридцатью годами отсидки, который после фильма прислал актёру ящик коньяка в знак одобрения.
