Женя Лукашин, как и большинство персонажей фильма Эльдара Рязанова «С легким паром!», создаёт множество поводов для обсуждения. Решительный он или тюфяк, почему в свои 36 живёт с мамой, почему не женился до такого возраста, алкоголик он или нет, нравится женщинам или нет — перечислять можно очень долго. А я сегодня хочу поговорить о образе Жени Лукашина как о типичном мужском образе 70-х и 80-х годов.
После переворота 1917 года женщину объявили другом, товарищем и братом, все другие её статусы били либо отодвинуты, либо вовсе отменены. В женщинах, освобождённых от бытового рабства, начали культивировать мужские качества: решительность, командирство, резкость.
С развитием советского кинематографа появился такой жанр как соцреализм, а его основными темами были не отношения, а борьба за первенство в соцсоревновании: кто больше картошки посадит, кто больше деталей наточит. Продвигался образ женщины-лидера, женщины-ударницы, которая ни в чём не уступала по своим волевым качествам мужчинам, а то и превосходила их.
Соответственно, для наиболее успешной реализации этого направления пришлось «занизить» планку для мужчин. Сильные духом мужские персонажи постепенно исчезали из картин, и в конце концов остались только в военных фильмах и боевиках типа «Пираты ХХ века».
Их вытеснили домашние милые мужчины-котики, безопасные, спокойные, не рвущиеся в Арктику и космос. Этот образ слабого мужчины не простое культивировался, а находил отражение реальной действительности. На самом деле к концу 80-х советский мужичонка превратился в безликое бестолковое существо — без характера, без стремлений, без цели, циничное, пьющее, вороватое и кобелирующее от скуки.
Наиболее ярким представителями такого образа являются Афоня Борщов из фильма «Афоня» и Игорь Брагин из фильма «Влюблён по собственному желанию». Произошло это по одной причине: такими мужиками легче управлять.
Женя Лукашин отстоит чуть подальше от этих двух персоналий, но в целом вполне отвечает требованиям моды на мужские характеры в середине 70-х годов: он пассивен в личной жизни, за него решения принимает мама, он страшно боится перемен: когда у него впервые замаячило что-то на личном фронте, он испугался и сбежал в Ленинград.
К своим 36 годам Лукашин оказался под каблуком сразу у двух женщин: собственной мамы Марины Дмитриевны и своей невесты Гали. И знаете, что бросается в глаза? Обе дамы усердно его инфантилизируют.
— Ой, Женька, какой ты непонятливый!
— Глупый какой!
— Вот балда!
— Кто-то же должен быть сообразительным!
и коронное от Марины Дмитриевны:
— Бедный мой ребёнок!
Они только и делают, что втолковывают ему, как надо жить.
Это общение не со зрелым 36-летним мужчиной, а с пятилетним глупышом, которого жизни ещё учить и учить. Снисходительная, покровительственная позиция, позиция свысока. Где пространство для собственной деятельности Жени? А нет его. За него всё решают: где и с кем встречать Новый год, выйти к Павлу или нет, идти в баню или нет, и даже на то, чтобы сделать предложение девушке, с которой он встречается 2 года, его подталкивают: Галя отвечает на его ласки, но, когда дело доходит до логического продолжения, убегает. Хочешь интима — женись, сначала свадьба, потом секс.
Между прочим, в те годы в ходу была поговорка «мужики как дети». Мыслимо было ли сказать такое о мужчинах 30-х или 40-х годов? Нет. Вот эти «мужья-мальчики» это порождение послевоенных лет. Избалованные безмужними мамами, трясущимися над каждым чихом сыновей, привыкшие колыхаться на волнах и плыть по течению.
Много лет сначала мама, а потом и Галя внушали Женечке Лукашину, что он глупый, балда, непонятливый и ребёнок. Выражаясь современным языком, создавали эхо-камеру. А выражаясь языком психологов — программировали поведение Лукашина.
И что мы видим — в 36 лет он и впрямь ведёт себя как ребёнок: легковнушаемый, послушный, ведомый, делает то, что не хочет, и не делает того, что хочет сделать: не хочет пить, но напивается, не хочет жениться, но делает предложение Гале, не хочет идти в баню, но идёт — традиция жеж. Его собственного мнения, его Я не существует. Есть только мнение мамы, мнение глаи, мнение друзей.
Вместе с тем зрители отмечают, что с Надей Лукашин ведёт себя иначе. Тут у него и решительность какая-то появляется, и провокационное поведение, и склонность к авантюре, и какие-то лидерские качества, и он — о, ужас! — даже отбил женщину у другого мужчины, да так отбил, что она всё бросила и полетела за ним аж за 600 километров.
Да всё очень просто — в Ленинграде не было ни мамы, ни Гали. Он вырвался из эхо-камеры и стал таким, какой он на самом деле, а не такой, как эти две дамы ему внушали. И он сразу перестал быть ребёнком.
