Нина сидела на кухне, обхватив руками чашку с остывшим кофе. За окном темнело, фонари во дворе уже зажглись, но она не спешила включать свет. В полумраке легче было собраться с мыслями.
Решение созрело не сегодня. Не вчера. Наверное, даже не в прошлом месяце. Оно накапливалось медленно, как вода в ведре, по капле, по мелочи, по каждой фразе, сказанной мужем без обсуждения. По каждому «я так решил», «мама посоветовала», «так будет правильнее».
Квартира принадлежала Нине. Двухкомнатная, в тихом районе, с видом на парк. Она купила её восемь лет назад, когда работала в транспортной компании логистом. Деньги копила долго, отказывая себе во многом, но когда получила ключи, почувствовала такую гордость, что готова была летать.
Олег появился в её жизни через два года после покупки. Высокий, обаятельный, с ямочкой на подбородке и лёгким чувством юмора. Они встречались полгода, потом он переехал к ней. Ещё через год расписались. Всё шло ровно, спокойно, без бурь и страстей. Нина думала, что так и должно быть — взрослые отношения, без драм.
Но за последние месяцы что-то изменилось. Или она изменилась. Или наконец увидела то, что раньше не хотела замечать.
Олег всё чаще уезжал к матери. Раньше это были короткие визиты по выходным, а теперь он мог пропасть там на несколько дней. Возвращался с новыми идеями, планами, убеждениями. «Мама сказала, что нам надо завести ребёнка», «Мама считает, что тебе пора сменить работу», «Мама предложила продать твою квартиру и переехать в дом побольше».
Сначала Нина пыталась спорить. Потом просто кивала и пропускала мимо ушей. Но напряжение копилось. Дом, который был её крепостью, местом отдыха и покоя, превратился в источник постоянного дискомфорта. Она приходила с работы и вместо того, чтобы расслабиться, ждала, какая новая установка прилетит сегодня.
Две недели назад Олег без обсуждения отменил их совместную поездку на выходные. Нина уже купила билеты, забронировала гостиницу. Но он вернулся домой и небрежно сказал:
— Мы не поедем. Мама приболела, надо к ней съездить.
Нина замерла, держа в руках распечатанные билеты.
— Олег, я всё оплатила. Мы договаривались месяц назад.
— Ну и что? Мама важнее. Отмени билеты, вернут деньги.
— Не вернут. Тариф невозвратный.
— Тогда пропадут. Ничего страшного.
Он сказал это так легко, словно речь шла о мелочи. Нина почувствовала, как сжимаются кулаки, но промолчала. В тот вечер она долго лежала без сна, глядя в потолок и думая: «Когда это началось? Когда я стала для него второй после матери?»
На следующий день Олег вернулся от свекрови с новой идеей.
— Мама говорит, что нам надо сделать ремонт. Обои старые, надо переклеить.
Нина подняла взгляд от ноутбука.
— Какие обои? Я их год назад клеила.
— Ну и что? Мама сказала, что цвет какой-то мрачный. Надо что-то посветлее.
— Олег, это моя квартира. И мне нравятся эти обои.
— Ну а мне нет, — он пожал плечами. — Мама права, тут темно.
— Мама у тебя права всегда, — не удержалась Нина.
— А что такого? Она же жизнь прожила, опыта больше.
Нина закрыла ноутбук и встала.
— Олег, я не буду переклеивать обои. И вообще, можем мы хотя бы иногда принимать решения вместе, а не через твою мать?
Он поджал губы.
— Ты против моей мамы?
— Я за то, чтобы мы были семьёй. Ты и я. А не ты, я и твоя мама.
Олег фыркнул и ушёл в комнату. Разговор на этом закончился, но осадок остался.
Вчера вечером Нина сидела в той же позе — на кухне, с остывшим кофе в руках. Олег вернулся от матери около десяти вечера. Зашёл на кухню, плюхнулся на стул напротив.
— Ну что, я решил, — сказал он бодро.
— Что решил? — Нина подняла взгляд.
— Поживу пару недель у мамы. Чтобы всем было спокойнее.
Нина замерла.
— То есть как?
— Ну мы же постоянно ругаемся. Мама предложила, чтобы я к ней переехал на время. Отдохнём друг от друга, потом помиримся.
Нина медленно поставила чашку на стол.
— Ты серьёзно?
— Конечно. Мама права, нам надо передохнуть. А то ты всё время недовольная.
— Я недовольная, — повторила Нина. — Понятно.
Олег кивнул, явно довольный собой.
— Ну да. Постоянно что-то не так. То обои, то поездка, то ещё что-то. Мама сказала, что так семьи разрушаются. Надо сделать паузу.
Нина смотрела на него и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно обрывается. Не с болью. Не с гневом. Просто обрывается, как натянутая струна.
— Хорошо, — сказала она спокойно. — Тогда переезжай.
Олег удивлённо посмотрел на неё.
— Правда? Ты не против?
— Не против.
Он облегчённо вздохнул.
— Вот и отлично! Я так и знал, что ты поймёшь. Мама тоже будет рада. Она говорит, что ты умная девушка, просто немного упрямая.
Нина встала и молча вышла из кухни. Она прошла в спальню, достала из шкафа большую спортивную сумку и начала складывать в неё вещи Олега. Футболки, джинсы, носки. Всё аккуратно, без спешки. Потом достала из тумбочки папку с документами. Та самая папка, которую она держала на всякий случай с самого начала их совместной жизни.
Когда она вернулась на кухню с сумкой и папкой, Олег сидел в телефоне.
— Ты чего? — удивился он, увидев сумку.
— Собрала твои вещи, — ответила Нина, ставя сумку на пол. — Чтобы тебе не тратить время.
— А, спасибо, — он рассмеянно кивнул. — Я бы завтра собрался, но раз ты уже…
Нина положила папку на стол и раскрыла её. Олег посмотрел на документы и нахмурился.
— Это ещё что?
— Договор купли-продажи квартиры, — Нина указала на первый лист. — Покупатель — я. Дата покупки — за три года до нашего знакомства.
— Ну и?
— Выписка из ЕГРН. Собственник — я. Единственный собственник.
Олег откинулся на спинку стула.
— Зачем ты это достала?
— Чтобы напомнить тебе, чья это квартира, — Нина перевернула страницу. — И кто принимает здесь решения.
— Нина, ты чего? — он нервно рассмеялся. — Я знаю, что квартира твоя. Я же просто на пару недель к маме.
— Нет, — Нина покачала головой. — Не на пару недель.
— То есть как?
— Ты уедешь и не вернёшься.
Олег вскочил.
— Ты что несёшь? Из-за какой ерунды?
— Ерунды? — Нина скрестила руки на груди. — Для тебя это ерунда. Для меня это месяцы, когда меня игнорировали. Когда мои желания не имели значения. Когда все решения принимались не нами, а твоей матерью.
— Да брось ты! — Олег махнул рукой. — Мама просто советует. Она хочет нам добра.
— Она хочет контролировать, — поправила Нина. — А ты ей это позволяешь. Более того, ты приносишь её мнение сюда, в мой дом, и пытаешься мне его навязать.
— Ты просто не понимаешь, — Олег заходил по кухне. — Мама одна меня растила, без отца. Я не могу просто так её игнорировать.
— Я и не прошу игнорировать, — спокойно ответила Нина. — Я прошу уважать меня. Мои решения. Мой дом.
— Ну хорошо! — он остановился. — Я больше не буду. Но зачем меня выгонять?
— Потому что ты сам решил уехать. К маме. На пару недель. Чтобы «всем было спокойнее».
— Ну так я же вернусь!
Нина подняла взгляд на него.
— Не вернёшься.
— Из-за ерунды ты отправляешь меня к маме? — недоумевал Олег, явно не понимая, что происходит. — Это же смешно! Мы поссорились, ну и что? Все ссорятся!
Нина выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Это не ерунда. Это итог. Итог месяцев, когда я была для тебя второй. Когда моё мнение не имело веса. Когда ты принимал решения, не спросив меня. Отменял планы, не посоветовавшись. Менял наш дом под указания своей матери.
— Да что ты такое говоришь! — Олег вскинул руки. — Я же не специально! Просто мама…
— Мама, мама, мама, — перебила его Нина. — Я не хочу больше слышать это слово. Я устала от твоей мамы. Устала от того, что она третья в наших отношениях. Устала от того, что ты ей позволяешь быть третьей.
— Ты хочешь, чтобы я порвал с ней отношения? — Олег побледнел.
— Я хочу, чтобы ты научился отделять её мнение от нашей жизни, — Нина подошла ближе. — Но ты не умеешь. И не научишься. Потому что для тебя это норма.
— Нина, ну послушай…
— Я слушала, — она подняла руку. — Слушала месяцами. А теперь моя очередь говорить. Ты уедешь к матери. Не на две недели. Насовсем. Потому что эта квартира моя. И я больше не хочу, чтобы ты здесь жил.
Олег стоял, открыв рот. Он явно ждал, что сейчас Нина заплачет, извинится, скажет, что погорячилась. Но она стояла спокойно, твёрдо, с абсолютно ясным взглядом.
— Ты серьёзно? — тихо спросил он.
— Абсолютно.
— Но… Но мы же муж и жена!
— Пока да, — кивнула Нина. — Но не надолго.
Олег побледнел ещё сильнее.
— Ты хочешь развестись?
— Да.
— Из-за того, что я к маме поеду?
— Из-за того, что ты сам выбрал маму, — поправила Нина. — Я просто приняла твой выбор.
Олег попытался возразить, но слова застревали в горле. Он открывал рот, закрывал, снова открывал. Уверенность, с которой он вошёл в квартиру час назад, улетучилась полностью.
— Нина, ну давай поговорим нормально, — он сделал шаг к ней. — Без эмоций. Без обид. Ну что произошло такого страшного?
— Ничего страшного, — ответила она. — Просто я поняла, что не хочу жить с человеком, который меня не уважает.
— Я тебя уважаю!
— Нет. Ты уважаешь свою мать. А меня терпишь.
Олег замер.
— Это неправда.
— Правда, — Нина подошла к входной двери и открыла её. — И мне больше не хочется в это играть.
Олег смотрел на открытую дверь, потом на Нину, потом снова на дверь. Он стоял посреди кухни, растерянный, словно не понимал, как всё дошло до этой точки.
— Ты не можешь просто так меня выгнать, — попытался он. — Я здесь прописан.
— Прописан, но не собственник, — напомнила Нина. — Завтра подам заявление на выписку. У тебя есть неделя, чтобы забрать остальные вещи.
— Нина, это же мой дом! — воскликнул он.
— Нет, — спокойно ответила она. — Это мой дом. Ты здесь жил. Но дом мой.
Олег схватил сумку, которую Нина собрала. Он подошёл к двери, остановился на пороге.
— Ты пожалеешь, — сказал он тихо. — Без меня тебе будет плохо.
Нина посмотрела на него и улыбнулась. Впервые за весь вечер.
— Знаешь, Олег, мне будет хорошо. Впервые за долгое время мне будет действительно хорошо.
Он ещё постоял несколько секунд, явно надеясь, что она одумается. Что сейчас заплачет, скажет «стой, вернись», извинится. Но Нина молчала, держа дверь открытой.
Олег шагнул за порог. Нина закрыла дверь. Не хлопнула, не швырнула. Просто закрыла. Спокойно. Тихо. Окончательно.
Она прислонилась спиной к двери и выдохнула. Тишина в квартире была абсолютной. Никаких голосов, никаких шагов. Только тиканье часов на кухне и далёкий шум машин с улицы.
Нина прошла в комнату, села на диван и огляделась. Её квартира. Её пространство. Её дом. И впервые за месяцы она почувствовала, что может дышать полной грудью.
Телефон завибрировал. На экране высветилось имя Олега. Нина отклонила вызов. Через минуту пришло сообщение: «Нина, ну это же глупость. Давай встретимся завтра и поговорим нормально».
Она набрала ответ: «Говорить не о чем. Забери свои вещи в течение недели. Потом я их выброшу».
Следующее сообщение пришло через пять минут: «Ты правда собираешься разводиться?»
«Да», — коротко ответила Нина.
Больше сообщений не было. Нина положила телефон на столик и легла на диван, глядя в потолок. Она ждала, что сейчас накроет волна сожаления, грусти, сомнений. Но ничего не пришло. Только облегчение. Огромное, всепоглощающее облегчение.
На следующий день Олег позвонил утром. Нина взяла трубку.
— Алло.
— Нина, мама хочет с тобой поговорить, — сказал он без приветствия.
— Передай маме, что мне с ней не о чем разговаривать.
— Но она…
— Олег, я сказала всё, что хотела. Ты выбрал маму. Живи с ней.
— Я не выбирал! Это ты меня выгнала!
— Ты сам решил к ней переехать, — напомнила Нина. — Я просто сделала это решение постоянным.
— Мама говорит, что ты неадекватная, — выпалил Олег. — Что нормальные жёны не выгоняют мужей.
Нина усмехнулась.
— Передай маме, что нормальные мужья не живут по её указке. До свидания, Олег.
Она сбросила звонок и заблокировала его номер. Потом открыла браузер и набрала: «Как подать на развод через ЗАГС».
Вечером Нина сидела на той же кухне, с той же чашкой кофе. Но кофе был горячим, и на душе было спокойно. За окном горели фонари, во дворе гуляли люди, жизнь шла своим чередом. И в этой жизни больше не было места человеку, который ставил мнение матери выше желаний жены.
Нина подняла чашку и сделала глоток. Завтра она подаст заявление о разводе. Послезавтра начнёт процедуру выписки Олега. А через месяц снова будет жить одна, в своей квартире, без чужих советов и навязанных решений.
И это было правильно. Абсолютно правильно.
Это мой дом и ютиться ради вашей семьи я не собираюсь, не выдержала Наташа.
