Дети до шести лет и малообразованные хомо-сапиенсы любого возраста уверены, что синоним дворянства – роскошь. В грёзах тут же рисуются золочёные кареты, бальные платья по цене трёх деревень и умопомрачительные бриллианты, хранящиеся даже не в ларцах, но в кадушках.
Реальность – сурова, а балы у предводителя случались не каждый день. Основная масса дворянства жила куда как скромнее, а помещицы варили варенье и следили за тем, чтобы управляющий не крал слишком уж нагло.
Тот, кто читал «Пошехонскую старину» Михаила Салтыкова-Щедрина уяснил для себя все детали аристократического житья-вытья. Автор повествовал о династии дворян Затрапезных, которые были ничем не хуже, а во многом и лучше окрестных патрициев.
Однако быт их мало, кого впечатляет – затхлая теснота, клопы, скученность, плохое питание и беспрестанная экономия – вот, чем жили те господа. Чистые, светлые комнаты полагались для приёмов, равно как и хорошая, без дырок одежда.
Экранизировать весь роман – невозможно, а потому Николай Бурляев и Наталья Бондарчук взяли три сюжета, где и показали, что нормального бытия в романтично-старинную эру не было ни у кого – угнетатели и угнетённые пребывали в тотальном несчастии. «Пошехонская старина» (1975) – это киноальманах из трёх новелл, каждая из которых может существовать отдельно от прочих.
Есть нюанс – крепостных пейзан авторы явили, как людей с полётом души, а вот Затрапезных, как …действительно затрапезных во всех отношениях.
*
Допустим, в первой новелле мы видим яркое противопоставление Матрёнки (Наталья Бондарчук) и мадемуазель Надин – старшей дочери Затрапезных (Светлана Крючкова). Одна – любит без оглядки, падает, как омут в запретное чувство, а вторая – унылая колода, ждущая жениха, а по факту – возможности сбежать из этого дома. А куда?
Ровно в такой же гадюшник. Бондарчук максимально эстетизировала Матрёнку, по сути, девушку с лёгкой умственной отсталостью. Этим и объясняется её влюбчивая натура и беременности.
*
В киноверсии она – прекрасна. Как она бежит с венком на голове, в развевающемся платье и – падает в объятия коварного Ермолая. В этом – желание свободы, а не типовой блуд примитивного существа. К тому же, гибель Матрёнки в романе – случайность, а в ленте – выбор отчаявшейся натуры.
Не менее эффектен и парикмахер по прозвищу Ванька-Каин, сыгранный Николаем Бурляевым – неунывающий, добрый и светлый, он буквально источает солнечные лучи. В книге же – просто балагур-пересмешник, ненавидимый барыней за проделки и смешочки.
И как-то интересно выходит, что у злосчастных рабов-то смыслов гораздо больше, чем у их всевластных повелителей. С какой ненавистью тумба-Надин разбивает зеркало и рычит на свою мамашу. Как несчастлив обедневший дворянин – «братец Федос», пришедший к Затрапезным в крестьянской рубахе да трёпанных портках.
А ведь и по крови, и по документам – не тварь дрожащая и право имеющий! Где его балы и фраки, пошитые в Париже? Никто не радостен, и лишь Ваньки с Матрёнками – иногда, когда на мгновенье забывают о своей доле…
