…Ветер 1984 года гулял по подмосковным полям, где в деревне Барыбино кипела работа над фильмом, которому суждено было стать легендой. Но то, что мы, зрители, потом увидел на экране — лишь верхушка айсберга.
Под глянцем и иронией Марка Захарова скрывалась настоящая битва: с цензурой, с собственной совестью и с неугомонным Александром Абдуловым, который, кажется, не спал вообще.
Сцены, которые не увидели свет
Изначально Марк Захаров и Григорий Горин задумывали картину как нечто более мрачное, почти эротический триллер по мотивам Алексея Толстого. Но цензоры из Госкино потребовали пущей легкости. Поэтому из финальной версии фильма исчезли многие сцены, которые могли бы сделать ленту слишком серьезной или двусмысленной.
Но самая громкая битва развернулась вокруг пикантных сцен. Режиссер задумал добавить в кадр «огонька» и решил снять полуобнаженные сцены со всеми тремя молодыми актрисами: Еленой Валюшкиной (Машенька), Александрой Захаровой (Фимка) и Еленой Аминовой (Лоренца, ассистентка графа).
Честь уговаривать Валюшкину на смелый шаг выпала Абдулову. «Ленка, это сделает тебя кекс-символом! Ты войдешь в историю!» — зазывно вещал он. В итоге Валюшкина согласилась — бедную актрису в костюме Евы гоняли по полям и лесам целую смену.
В одном из дублей Абдулов, изображая дождик для создания нужного кадра, поливал её из лейки. Сняли всё, что могли, но комиссия Госкино была неумолима: сцену с Валюшкиной безжалостно сократили до минимума. Зритель увидел лишь легкие намеки, но не то, что творилось на самом деле.
С Александрой Захаровой (Фимкой) и Абдуловым была отснята откровенная сцена в стоге сена. Это был настоящий пикантный момент для советского кино. Однако цензоры вырезали её почти целиком. «Слишком откровенно для нашего экрана», — гласил строгий вердикт. Так мы лишились возможности увидеть страстные объятия графа и его служанки в копне. Зря режиссерскую дочку Захарову, считай, раздевали, в общем.
А вот Елена Аминова оказалась на редкость крепким орешком. Когда к ней с тем же предложением обратился Абдулов (а помогал ему в этом Семен Фарада), она твердо сказала: «Нет». И согласилась лишь на появление в пикантном костюме, но не более того. Так стойкость спасла актрису от многочасовых пробежек по пересеченной местности в чем мать родила.
Кутежи Абдулова
Когда камеры выключались, начиналось самое интересное. Организатором всех кутежей был Александр Абдулов. Он мог поднять всю группу среди ночи: «Ребята! На рыбалку!». И вся съемочная бригада, сонная и недовольная, тащилась к ближайшему водоему. Жили все в общежитии в Барыбино.
Но вскоре Елена Аминова, устав от загулов съемочной группы, перебралась в деревню к пожилой паре. Абдулов и Фарада восприняли это как вызов. Они устроили за ней настоящую охоту. Однажды ночью шутники осыпали всю кровать Аминовой цветами, которые тайком срезали в саду у местных жителей. В другой раз Фарада пригласил её прокатиться на машине, что вызвало бурную сцену ревности у его супруги Марины Полицеймако уже после съемок.
История песенки «Уно моменто»
Казалось бы, что может быть безобиднее этой милой и бессмысленной псевдоитальянской песенки? Но нет. Изначально это был просто набор итальянских слов, придуманный Фарадой и Абдуловым чисто для смеха: «Уно, уно уно, уно моменто…».
На съемках песенка стала хитом. И было решено включить ее в ленту. Однако когда фильм попал на стол к цензорам, песня вызвала подозрения.
— Что это за иностранщина? О чем они поют? Ничего не понятно! Это может быть идеологическая диверсия! — забеспокоились чиновники.
Сценаристам пришлось срочно спасать хит. Григорий Горин сел за перевод специально для комиссии. И даже какой-то тайный смысл отыскал в наборе итальянских слов. Он представил текст как глубокую философскую неаполитанскую балладу:
Прекрасная женщина, море, Верить и петь, Подари мне мгновение, Самое прекрасное….
Этот «перевод» подуспокоил внимание бдительных цензоров. Они увидели там про любовь к Родине (в широком смысле) и про прекрасное мгновение, и пропустили песню в эфир. Так абсурд спас шедевр.
Интересные факты
Графа Калиостро играл мрачный грузинский актер Нодар Мгалоблишвили. Он так плохо говорил по-русски, что его озвучивал армянин — прославленный Армен Джигарханян. Во время съемок Мгалоблишвили сломал ногу, высунувшись из окна кареты к поклоннице. Поэтому во многих сценах его нижнюю часть тела изображал композитор фильма Геннадий Гладков.
Легендарной Татьяне Пельтцер на момент съемок было уже за 80 лет. Она ходила в корсете из-за сломанного ребра, но каждую ночь резалась с Леонидом Броневым в преферанс на деньги. Броневой от недосыпа был всегда хмурым, что идеально подходило его образу доктора.
А теперь вопрос к тебе, мой дорогой читатель: какую вырезанную сцену знаменитого фильма Марка Захарова ты бы вернул, если б мог?
