Умереть в бедности. Именно этого больше всего боялся потомок дворянского рода, знаменитый актер Валентин Гафт. Говорят, золотом его никогда не кормили. Отец — прокурор, прошедший войну, мать — домохозяйка из многодетной семьи.
И всё же Валентин с детства был сам по себе. Уверял, что абсолютно свободен внутри. Отсюда, видимо, и та невероятная смелость, с которой он на протяжении жизни раздавал направо и налево эпиграммы, сжигая коллег, начальство и целые актерские кланы.
Одно дело — написать на друга, а потом три часа стоять на коленях и умолять о прощении (как это было с Козаковым). И совсем другое — выйти на сцену и прочитать перед всеми сатиру на режиссера, едва не перешедшую в уголовщину. Вспоминая историю Валентина Гафта сейчас, понимаешь: его не любили так же сильно, как боялись.
За что же коллеги ненавидели короля острословов? Что случилось в ночь скандального ухода из Театра сатиры? И почему старейшие актрисы до сих пор вспоминают один из его поступков с ледяным молчанием? Разбираемся с ногтей.
Матросская Тишина: Детство в эпицентре криминала и культуры
2 сентября 1935 года в семье прокурора и домохозяйки родился мальчик. Место рождения выбрано было, как в криминальном романе. Улица Матросская Тишина. По соседству — знаменитая тюрьма, психиатрическая больница, рынок и студенческое общежитие. Позже сам артист с улыбкой называл это «весь мир в миниатюре».
Война ворвалась в жизнь маленького Вали неожиданно. Семья планировала эвакуироваться на Украину. Билеты купили на поезд, который должен был отправиться 22 июня 1941 года. Не уехали. По счастливой случайности — потому что началась бомбежка. Отец и брат ушли на фронт. Гафт навсегда запомнил, как забирали отца, и как потом, лежачего, забинтованного, он видел его в госпитале. Вместо того чтобы броситься к раненому отцу, маленький Валя смотрел на горы шоколада и компотов на тумбочке и с радостью уплетал их. Тогда он еще не понимал, что это будет последнее воспоминание о военном ужасе.
Театр поразил его в четвертом классе. Спектакль «Особое задание» стал откровением. В 10 лет он решил — станет артистом. И даже с двойками в аттестате.
Вход в мир искусства через черный ход
После школы Гафт попытался штурмовать Щукинское училище, но провалился. Да так, что едва не распрощался с мечтой навсегда. Однако поступил в Школу-студию МХАТ. И там его заметили старшекурсники. Игорь Кваша и Михаил Козаков, два нагловатых красавца, сами подошли к нему и взяли под крыло. Будущий король сатиры имел талант привлекать нужных людей.
В 1957 году — выпуск. Кажется, сейчас начнется карьера. Но нет. Двенадцать лет мытарств по московским театрам. Его везде ждали только эпизоды второго плана и то, от чего отказывались другие. Причина — сложный, неудобный характер.
В 1969 году в его жизни появился Андрей Миронов. Уже звезда, кумир. Миронов позвал друга в Театр сатиры, на роль графа Альмавивы в спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро». Сам Миронов играл Фигаро. И это был триумф. Зрители сходили с ума. Казалось бы, вот она, идеальная семейная идиллия.
Но не тут-то было.
Два Валентина: Как Пчелка сел Плучеку на уши
Имя режиссера Театра сатиры было Валентин Плучек. Глыба, гуру советской режиссуры, требовавший абсолютного подчинения. А вот Гафт подчиняться не умел. И не хотел.
Буквально через несколько дней после поступления Гафта Плучеку донесли эпиграмму нового артиста. В ней были строчки, которые стали пророческими:
«Сам по себе он ничего не значит,
В нем интеллект брынчит и скачет.
Его познания как числа,
И всё поэтому без смысла.
Постольку Плучек мастер штучек,
Поскольку сам из недоучек».
Плучек взбесился. Но уволить не мог — скоро премьера.
Спектакль играли семь месяцев. Весь зал аплодировал стоя. Но на одной из летучих репетиций Плучек взорвался. Он ворвался в комнату отдыха, собрал труппу и начал разбирать игру «по косточкам». Апофеозом стало резюме:
«Вы, Гафт, не граф. Вы — урка! Ходите по сцене, как уголовник».
Тишина. Свидетельнице Вере Васильевой показалось, что пол ушел из-под ног. Но Гафт не стал бить посуду. Он молча вышел из комнаты, позвонил по телефону Олегу Ефремову в «Современник» и перешел в другой театр.
Месть гения: Как Гафт назвал главного режиссера дерьмом при всех
Увольнение не прошло бесследно. Гафт вынашивал обиду. Спустя несколько лет в театре Сатиры отмечали юбилей художника по свету Арона Намиота. Главный режиссер Валентин Плучек вел концерт. Два кресла на сцене: одно для юбиляра, другое — для худрука.
Организаторы умоляли Гафта прийти. Тот согласился, но предупредил, что споет песню.
Гафт вышел на сцену. И вместо хвалебной речи выдал эпиграмму на юбиляра, переделав ее под Плучека.
«В ваш юбилей хочу сказать одно:
Служа искусству света беззаветно,
Вы освещали так порой г**но,
Что становилось и оно заметно».
При последнем слове Гафт коварно перевел взгляд и рукой указал прямо на Плучека. В зале — гробовая тишина. А потом одна из актрис не выдержала и крикнула: «А ведь верно!».
Плучек посерел, встал и ушел со сцены. Это был нокаут.
Эпиграммы-убийцы: Три Михалкова, тайный чайник и плебей Боярский
Скандал с Плучеком сделал Гафта легендой. Но его острый язык стоил отношений с коллегами.
Уничтожал он виртуозно. Например, над Мишей Боярским прошелся одной фразой:
«Зачем ты, Миша, так орёшь,
Давно ограбленный еврей?
Ты Д’Артаньяна не тревожь,
Он дворянин, а ты — плебей!»
Но настоящий шок испытали Никита Михалков со товарищи. В период разгула клана Михалковых в кино Гафт написал коротко, как выстрел:
«Россия! Чуешь этот странный зуд?
Три Михалкова по тебе ползут!»
Его ненавидели. Но больше всего Гафт отомстил Галине Волчек, совместив в эпиграмме её страсть к искусству и любовь к комиссионкам.
В книге воспоминаний коллеги писали, что Гафт мог одним словом уничтожить человека. Несмотря на то, что к концу жизни он наладил отношения с большинством, осадочек остался у всех.
Личная жизнь в руинах: 43 года ожидания Ольги
Женщины в жизни Гафта появлялись и исчезали. Первый брак (Алена Изоргина), второй (Инна Елисеева). Но, пожалуй, самой важной стала встреча с актрисой Ольгой Остроумовой.
Это была любовь «с первого взгляда», но рассказывают ее по-разному. По одной версии, в конце 70-х они начали встречаться, но Ольга ушла к режиссеру Михаилу Левитину, родила двоих детей. Гафт ждал её годы.
Официально они расписались лишь в 1996 году, когда Гафт уже серьезно болел. Свадебной церемонии в привычном понимании не было: регистрация происходила в больничной палате. А Остроумова пришла… в пижаме жениха, потому что убежала из дома.
Этот брак стал для него спасением. Однако до этого он пережил страшную трагедию.
Трагедия дочери и внебрачный сын в Бразилии
Во втором браке (с Инной Елисеевой) в 1973 году родилась дочь Ольга. Девочка была невероятно похожа на отца, он обожал ее.
Но летом 2002 года случилось непоправимое. Ольга, которой еще не было 30 лет, покончила с собой.
Причины были ужасны: тяжелый развод родителей, психологическое давление со стороны матери (по словам очевидцев, Елисеева запирала дочь в квартире, оскорбляла ее), расставание с любимым мужчиной. Гафт до последнего дня винил в случившемся только себя. «В смерти дочери виноват только я», — сказал он в одном из последних интервью.
А после ухода актера открылась еще одна тайна: у Гафта был внебрачный сын Вадим, который с детства жил в Бразилии. Родила его художница Елена Никитина. Актер знал о ребенке, но официально не признавал. После смерти отца Вадим пытался вступить в наследство. Но в итоге отказался, заявив, что лучшим наследством для него являются стихи покойного отца.
«Чародеи» навсегда и тихий уход
Для миллионов зрителей Гафт навсегда остался «тем самым» Аполлоном Митрополитовым из «Чародеев», начальником из «Гаража» и сотней других ярких эпизодов. Он редко играл главные роли, но его фактура и голос узнаваемы с первых нот.
В 2000-х он почти не покидал «Современник», который стал его домом.
Его смерть наступила 12 декабря 2020 года. Ему было 85. В известиях написали: «Умер народный артист РСФСР». Но в кулуарах долго еще вспоминали тот скандал, ту эпиграмму, того Гафта, который не боялся смотреть правде в глаза, даже если эта правда ранила и калечила.
Оставил ли он наследство? Квартиру в центре Москвы, дачу. Всё это отошло жене Ольге Остроумовой. Сын из Бразилии на квартиру не претендует, а на могиле отца, по слухам, до сих пор лежат живые цветы от поклонников, которые помнят, как при жизни за блестящим артистом тянулся шлейф скандалов, ругани и невероятного таланта.
