К Никите Михалкову народ относится по-разному. Лично мне он очень нравится с детства – от «Рабы любви» каждый раз — слёзы, хотя, я не очень понимаю его постперестроечное творчество, за исключением, пожалуй, «Солнечного удара». Но я хотела бы поговорить о нём, как об артисте.
Часто пишут, если хотят обесценить: «Он везде играет самого себя». Действительно, Михалков обладает устойчивым амплуа – хозяин жизни, причём, я в это не вкладываю иронический смысл, ибо даже в роли паренька-метростроевца, который «шагает по Москве», он смотрится, как человек, право имеющий.
Это не плохо и не хорошо – это констатация факта. Герой Михалкова не может быть униженным и оскорблённым – он обладает силой. Да, его ипостась – барин. Почему бы нет? Он может быть и бандитом, как в истерне «Свой среди чужих…» или промотавшимся бонвиваном в «Жестоком романсе»…
Но он всегда – на коне, даже, если того коня давно продал, проиграл или даже потерял. Михалковский барин-хозяин способен существовать и в маске отвратного проводника Андрюши из «Вокзала для двоих», о котором мы беседовали буквально на днях.
Поймала себя на мысли, что, если бы не унижающая, похабная сцена в купе с фразочкой «сама-сама, Верунчик», мне бы тот Андрей даже нравился бы. Именно ощущением силы и пониманием: «Всё тут – моё», а кто не согласен, с теми поступлю, как с тем яблочком в «Жестоком романсе».
Никита Михалков всегда играет альфа-мужчин, даже, если они – комичны, как сэр Генри в «Собаке Баскервилей». Одно его первое явление в дурацкой (по меркам викторианской Англии) шубе, да ещё с седлом в руках (тот самый конь) – и то эпично. Или как они с Ватсоном откушали даров Бахуса? Великолепная сцена.
Смешной? Да. Жалкий? Нет. Причём, нигде. Возможно, это узость актёрского диапазона, когда супермен не может изобразить Акакия Акакиевича – это я условно. Однако в приложении к Никите Михалкову это не кажется минусом.
Он просто крут и уже прощаешь гусару Минскому увоз Дунечки в «Станционном смотрителе». Даже автосервисный хам Трунов из «Инспектора ГАИ» не так противен, каким он мог бы представляться в исполнении другого артиста. Потому что харизму не спрячешь.
Да, сам по себе Паратов из пьесы Александра Островского не так уж интересен – его «сделал» Никита Михалков. Да, это типаж, который будоражит наивных девушек и дама, предпочитавшим романы о фатальных страстях, но образ-то запомнился и о нём по сию пору дискутируют!
Мужчин он бесит в 99 из 100, женщины относятся несколько теплее, хотя, он тоже не всем по душе. Однако ж волнует и, как написала мне одна гостья блога: «Лучше одна ночь с Паратовым, чем долгая жизнь с отвратным Карандышевым!» Я-то поклонница Вожеватова, но фразу поняла и не осудила ту, что высказалась.
К слову, я не обсуждаю политические или социокультурные пристрастия и – высказывания Никиты Михалкова, его «Бесогон» и другие проявления – тут исключительно об актёрской сути. О взгляде с экрана. И — на экран. Что Михалков транслирует? Силу. Везде.
У его персонажей мощная энергетика, при том, что делать они могут нечто аморальное или даже преступное. Искусство — оно такое. Это и есть дар, кто бы что ни говорил. А написать это захотелось после обсуждения Андрюши-проводника. Очень ярко обсуждали! Аж искры летели.
