Откровенная и очень важная деталь перестроечного кино

На днях был текст о рязановской драме «Дорогая Елена Сергеевна», где я мельком упомянула всё поколение, рождённое в начале 1970-х и резвившееся в эру Перестройки. Я из их числа, правда на резвость не было времени и желаний.

Я рано, как теперь это именуют, сепарировалась и пошла работать. Но речь не обо мне и даже не о тех, кто меня лично окружал, но о труде, об отношении к нему в молодёжных фильмах. Получается интереснейший расклад.

Вот, допустим, в «Курьере» есть презанятный разговор Ивана с профессором Кузнецовым, который вещает о том, что все блага должны быть заработаны и заслужены.

Заметим, несимпатичный герой произносит логичные и – правильные фразы, тогда как «персонаж эпохи», Ваня Мирошников насмешливо кидает: «Какую мрачную вы картину нарисовали».

Нет, он, конечно, пошутил насчёт «охмурения дочери» с последующей женитьбой и – доступом к машине-квартире-даче Кузнецовых. Симптоматично другое.

Тема труда и преодоления становится чем-то, вроде линялого плаката на давно не ремонтированной стенке. Профессор тут не менее циничен, чем Ванёк. Вспомните, как этот парень относится к своим нехитрым обязанностям. Да никак.

Впрочем, его сослуживцы тоже ни черта не делают – им откровенно скучно. В те годы активно транслировалась мысль, что концепция «Счастье – в труде» глупая и, по сути, ложная. Помните, как младые таланты «делали бизнес» в 1990-х?

В лучшем случае держали палатки, в худшем – их грабили. Ну, или вообще делили-пилили советское наследие. Опять же, эти думали, что офис – это много принтеров, секретарша в микро-юбке и название, содержащее в себе латиницу. Но не работа.

Доперестроечное кино всегда, так или иначе, было связано с профессией и профориентацией. Со второй половины 1980-х – всё. В той же «Дорогой Елене Сергеевне» замечателен диалог Ляльки с учительницей.

Девушка говорит о неких шикарных дамах, которые по утрам ещё спят, а те, что спешат на завод или в НИИ – вообще не женщины, а какие-то функции. В 1988 году это читалось весьма откровенно – девушка вещает о валютных камелиях.

К слову, «Интердевочка» примерно о том же – отличная медсестра (могла бы окончить вуз и стать первоклассным врачом!) предпочитала «ночные смены» в нумерах, так как, во-первых, это прибыльно, а, во-вторых, там есть адреналиновый драйв.

Сейчас кто-то скажет, что любовь-за-деньги – это нелёгкий и даже опасный хлебушек, но мы говорим не о реальности, а о настроениях 1980-х, когда этих дам связывали с понятием ‘dolce vita’, ямайским ромом да коктейлями пряными (из другого фильма иной эпохи).

Нам показывали, что честной бывает исключительно бедность. Или вот героини «Маленькой Веры» стенают, напившись бражки. Мол, что это за работа – телефонистка? И сколько им платят?

Я работала телефонисткой и в самом начале платили 130 рублей, но, если перевыполняешь план, то получалось 160. Дальше – больше. Но разве это – жизнь, с точки зрения персонажей молодёжных феерий?

Там же показано, во что превратились родители Веры – папа бухает, мама – замучена бытом. Поэтому некоторые зрители считают её брата-врача …каким-то сказочным персонажем, но, как выразился автор одного из разборов: этот уж точно свалит в частную клинику.

Если же отвлечься от юношеского синема, я вообще не могу вспомнить ни единого тогдашнего сюжета, где бы 1) люди работали; 2) при этом чувствовали себя достойными гражданами. Да, а заграница символизировала кайф, а не пахоту, налоги и съёмные квартиры.

Оцените статью
Откровенная и очень важная деталь перестроечного кино
«Театр» — какой лучше?