7 мая 1985 года в СССР началась самая масштабная в отечественной истории государственная антиалкогольная кампания. В этот день вышло Постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения», которое народ по-простому назвал «сухим законом».
Сейчас, по прошествии нескольких десятилетий, можно попробовать подвести некоторые итоги и оценить плюсы и минусы той знаменитой кампании.
В России боролись с пьянством всегда, с различной степенью рвения и с переменным успехом. Еще царь Петр Алексеевич более трехсот лет назад повелел своим указом носить закоренелым пьяницам на шее чугунную медаль весом аж в 6 килограммов. Снять ее самостоятельно было невозможно, таскать приходилось целую неделю, а если не образумился – то и дольше.
Говорят, что алкоголиков с тех пор стали называть «синяк»: на шее от такой «награды» надолго оставались кровоподтеки.
Попытки бороться с пьянством продолжились и при большевиках. Сначала производство спиртного вообще запретили, потом вожжи слегка ослабили, но в конце 20-х, борьбу снова ужесточили, повсеместно закрывались пивные лавки и прочие злачные места.
Впрочем, ненадолго…
Автор статьи – брянский журналист Алексей Хотяновский. Статья специально написана для публикации на дзен-канале «В ЖИЗНИ И В КИНО».
Новый виток антиалкогольной кампании пришелся на время правления Хрущева и проходил под лозунгом «Пьянству – бой!»: водку убрали из всех предприятий общепита, оставили только в ресторанах, куда могли себе позволить пойти далеко не все. Помните героя Станислава Любшина в знаменитой сцене в привокзальном ресторане из фильма «Пять вечеров»?. Стали производить больше ординарных вин, которые в народе окрестили «чернилами» или «мурцовкой». Впрочем, запретительные меры немедленно отразились на бюджете, и постепенно кампанию свернули.
При Брежневе повысили цены на спиртное, ограничили время продажи крепких напитков с 11 до 19 часов, запретили отпускать алкогольную продукцию пьяным и лицам в рабочей одежде (т.е. тем, кто бегал в магазин в обеденный перерыв), появились ЛТП (лечебно-трудовые профилактории).
Первоначально эти учреждения задумывались, как медицинские, предполагалось, что горьких пьяниц там будут лечить. Впрочем, довольно быстро профилактории стали типично милицейскими структурами и стали выполнять карательные функции.
На рост цен народ, как водится, отреагировал частушками, от вполне безобидных, до откровенно антисоветских, с намеками на революционные события в Польше в начале 80-х и на новую Октябрьскую революцию:
«Было 3, а стало 5 – в магазин идем опять.
Передайте Ильичу, нам и 8 по плечу.
Ну а если будет больше, значит, сделаем как в Польше.
Ну, а будет 25 – снова Зимний будем брать!».
Деятели культуры тоже вносили посильный вклад в кампанию. В те годы появились фильмы «Беда» и «Афоня», книги «Серая мышь» и «Река с быстрым течением».
Народу все было нипочем. Повсеместное пьянство продолжалось. Потребляли «Биле мицне», «Лучистое» и другие «плодово-выгодные», «Агдам» и «Солнцедар», портвейны «Три топора» и «Молдавский» и прочая, прочая, прочая…
Высоцкий распевал в «Милицейском протоколе»:
«И если б водку гнать не из опилок, то чтоб нам было с пяти бутылок…»
Ну, а потом, в мае 1985-го грянул тот самый Указ…
Авторство его приписывали изначально М. С. Горбачеву, хотя позже инициаторами стали называть М. С. Соломенцева и Е. К. Лигачева, а «идейным вдохновителем» самого Ю. В. Андропова.
На первый взгляд – самый обычный указ.
Запрещалось распитие спиртного в общественных местах, можно только в кафе и ресторанах. Либо ты выпиваешь в квартире или на даче, либо в общепите. Появление в нетрезвом виде, «оскорбляющем человеческое достоинство», каралось штрафом. Сумма его росла при повторных нарушениях. Выпил на рабочем месте – штраф. Если твой начальник этот факт «замял» — штраф уже начальнику. Наказывались также изготовление самогона в домашних условиях для себя или с целью сбыта, спаивание несовершеннолетних, скупка и перепродажа спиртного.
Отмечу, что задача перед этой самой кампанией ставилась вполне благородная. Страна спивалась, по статистике взрослый мужчина потреблял порядка 100 бутылок водки в год. С этим нужно было что-то делать. Да, цель была благородной, но, увы, претворялась она в жизнь какими-то извращенными методами.
Водка отныне продавалась по талонам, две бутылки в месяц на человека. Хочешь больше – иди в магазин после двух часов и отстаивай многочасовую очередь. И тут уже лотерея: достанется ли тебе вожделенный напиток или же закончится за пару человек до тебя? В состоянии ли ты выдержать эту чудовищную толкотню с периодически возникающими драками?
Милиции достаточно было подъехать к магазину к двум часам: клиенты находились всегда, с планом по задержаниям проблем не было.
Ну, допустим, стал ты обладателем заветного зелья. На этом мытарства не заканчивались, нужно было еще найти место, где это зелье употребить. Домой с друзьями-собутыльниками не пойдешь по понятным причинам, а вездесущие блюстители порядка хорошо знали все потаенные места и закоулки, заглядывали в подъезды.
Помню, как наша вполне себе тихая компания культурно расположилась в одном из оврагов, благо их в городе всегда хватало. Никому не мешая, аккуратно спрятавшись от посторонних глаз и палящего солнца в тени деревьев, сидим, принимаем, ведем неторопливую беседу. И тут где-то внизу, подобно янычарам, идущим на штурм неприступной крепости, появились люди в серых мундирах.
Один из приятелей патетически воскликнул: «Ребята, бегите, я их задержу!» — и стащив с ноги туфлю, метнул ее, подобно гранате, в сторону наступающих. Доблестные служители закона залегли, а мы благополучно скрылись. Впрочем, так было далеко не всегда. Можно было без проблем загреметь в «мойку», то бишь вытрезвитель, а в качестве бонуса тебе отправляли депешу на работу.
Многие энтузиасты «этого дела» занимали очередь в магазин, идя на работу, и, подойдя уже к означенному времени были в числе первых. Помню такой случай. В нашем городке одна из водочных «точек» находилась прямо напротив «закрытого» завода — выйти оттуда можно только после смены.
А что делать, если душа горит и требует?
Нашли выход: с территории завода под землей шла какая-то труба, которая выходила на поверхность аккурат около дверей магазина. Работяга утром занял очередь, а в 2 часа по этой трубе поползли на карачках несколько добровольцев, снабженных сумками, в которые планировалось погрузить приобретенное спиртное для всех жаждущих. Беда пришла, откуда не ждали.
Прямо на крышку люка, откуда должны были выбраться посланцы, встал грузовик. Развернуться в трубе не получилось, и всей команде пришлось возвращаться на завод, пятясь задом. А главное – порожняком. Я себе представляю эту картину…
Ну, а если завелись у тебя лишние деньги – идешь к таксистам, у этих всегда спиртное припасено. Но уже по двойной цене.
Еще одна палочка-выручалочка – тот самый запрещенный самогон. Раньше в городах его практически не «гнали», но с началом горбачевской антиалкогольной кампании брагу «затирали» все, кому не лень. Заходишь к знакомым, а у тех на кухне – банки, банки, банки. И на каждой резиновая перчатка, вздернутая вверх. Шутили: у нас тут голосование идет. Опадет перчатка – значит, брага готова.
Можно гнать самогон, если, конечно, соседи свои люди, и не донесут, куда следует, почуяв из-за двери знакомый запах.
Один мой приятель наловчился использовать в качестве сырья томатную пасту. Причем, «затирал» ее … в ванной! Жуткое зрелище, доложу я вам…
Впрочем, самогон оказался далеко не худшим вариантом. В ход пошли многочисленные суррогаты, настойки и одеколоны. Сегодня верится с трудом, но даже парфюмерные отделы начинали торговать с двух часов. Была шутка:
— А я вчера коктейль пил, «Александр Третий»!
— Да ну?
— Ага. Смешал одеколон «Саша» с «Тройным».
Потребляли и клей «БФ-2», который ласково называли «Борисом Федоровичем». И всевозможные технические жидкости, причем, как говорили бывалые, пить можно только те, которые желтого цвета, красные нельзя, там яд…
Народ испытывал бессильную злость. И унижение. От бесцельно потраченного на стоянии в очередях времени, от издевательств продавщиц, от произвола милиции. От лицемерных «безалкогольных» комсомольских свадеб, где гости тайком глушили самогон из чайников. От этих потешных «обществ трезвости», имитировавших бурную деятельность. От фильмов, в которых вырезали все сцены с застольями. Все, что оставалось – горько шутить:
По талонам – горькую,
По талонам – сладкую.
Что же ты наделала,
Голова с заплаткою?..
Даже поэт Евгений Евтушенко разразился гневной статьей в «Литературной газете», где рассказал о том, как отравился во время поездки какой-то бурдой и еле выжил. В конце он сказал хорошую фразу:
— Наш народ нельзя научить НЕ пить. Его надо научить пить.
Поэт имел в виду ту самую культуру пития, коей у нас обладают единицы.
И все же – были ли какие-то ощутимые плюсы во всей этой истории?
Пожалуй, самое главное достижение антиалкогольной компании — это повышение рождаемости.Гораздо меньше стало появляться на свет детей с врожденными пороками, то есть зачатыми «по пьяни». И еще – сократилось число разводов.
Статистика утверждает, что уменьшилось число правонарушений. Но это – согласно милицейским отчетам, а как у нас составляются отчеты все знают. Вспомним, что в США, например, введение сухого закона вызвало резкий рост организованной преступности.
Меньше ли стали пить в СССР? Цифры утверждают, что да, но эти цифры не учитывают потребления самогона и суррогатов.
Зато был нанесен ощутимый удар по бюджету. Специалисты говорили, что бюджет уменьшился на 15%. Оголтелый «одобрямс» повлек за собой тотальное уничтожение ценных виноградников, а это уже невосполнимо.
А главное, борьба с алкоголизмом стала для власти серьезным экзаменом, своего рода проверкой на прочность. И эту проверку власть не выдержала. Народ понял, что власть не способна справиться с перестройкой.
И как всегда точнее всех подвел черту «дежурный по стране» Михаил Жванецкий:
— Борьбу с водкой надо прекратить. Тем более, что это не борьба, и это не результат.
