Роман зашёл на кухню и сел напротив Веры. Положил руки на стол, сцепил пальцы. Молчал. Вера доедала омлет, не поднимая глаз.
— Мама опять звонила, — наконец произнёс муж. — Говорит, хочет в субботу приехать.
— Пусть приезжает.
Роман вздохнул, потёр переносицу.
— Вера, ну может хватит уже? Пять лет прошло. Когда мы детей заведём?
Вера отложила вилку. Посмотрела на мужа спокойно, даже устало.
— Рома, сколько можно одно и то же? У нас съёмная квартира. Хозяйка может выгнать в любой момент. Какие дети в съёмном жилье?
— Ну не в любой момент же…
— В любой. Договор на год. Каждый год продлеваем. А если не продлит? Что, с младенцем по квартирам мотаться будем?
— Да кто ж нас выгонит, мы же платим вовремя…
— Это сейчас. А завтра хозяйка решит продать, и всё. Или сдавать дороже. Или племяннику отдаст. Я не хочу так рисковать.
Роман откинулся на спинку стула.
— Ладно. Тогда давай быстрее копить будем.
— Мы и так копим, — Вера встала, понесла тарелку в раковину. — Каждый месяц откладываем. Ещё года два-три, и наберём на трёшку.
— Два-три года… — пробормотал муж. — Мама с ума сойдёт.
— Пусть твоя мама потерпит.
Алёна Владимировна терпеть не собиралась. В субботу приехала к обеду, даже не предупредив заранее. Вера открыла дверь, увидела свекровь с пакетами и поджатыми губами.
— Здравствуйте, Алёна Владимировна.
— Здравствуй, — свекровь прошла в квартиру, огляделась. — Что-то у вас тут грязновато. Полы давно мыла?
— Вчера.
— Не похоже.
Вера промолчала. Закрыла дверь, пошла на кухню следом за свекровью.
— Где Ромка?
— На работе. Сказал, к вечеру освободится.
— В субботу работает? — Алёна Владимировна начала выкладывать из пакетов продукты. — Совсем на себя не бережёт. Это всё из-за того, что денег не хватает.
— Хватает, — сухо ответила Вера. — Мы копим.
— Вот именно, копите! — свекровь развернулась к ней. — А жить когда будете? Вера, тебе двадцать восемь. Двадцать восемь! Когда ты рожать-то собралась?
— Когда квартиру купим.
— Снова квартира! — голос Алёны Владимировны сразу стал резким. — Сколько можно об этом? Люди в общежитиях детей рожают, в коммуналках! А у вас двушка приличная, район нормальный! Что тебе ещё надо?!
Вера сжала кулаки, но удержалась.
— Алёна Владимировна, это не наша квартира. Мы её снимаем.
— Ну и что? Живёте же!
— Живём, пока хозяйка не передумала. А с ребёнком я не хочу так рисковать.
— Да что ты риском-то пугаешь всех! — свекровь всплеснула руками. — Ничего с вами не случится! Зато у Ромки будет семья настоящая! А у меня внук!
— Или внучка.
— Без разницы! Главное — ребёнок! — Алёна Владимировна подошла ближе. — Вера, я тебя умоляю. Ну сколько можно тянуть? У нас в семье всегда рано рожали. Моя мама в двадцать три уже троих имела. Я Ромку в двадцать пять родила. А ты что, в тридцать только собираешься?
— Собираюсь, когда будут условия.
— Условия! — свекровь фыркнула. — Вечно ты условия ищешь! А жизнь проходит!
Вера развернулась и вышла из кухни. Заперлась в спальне. Слышала, как Алёна Владимировна на кухне что-то бормочет, гремит кастрюлями. Потом позвонил Роман.
— Вера, мама приехала?
— Приехала. Орёт про детей.
— Ну потерпи…
— Рома, сколько можно терпеть? Каждые две недели одно и то же!
— Я знаю, я знаю. Поговорю с ней.
Не поговорил. Вечером пришёл усталый, поужинал молча, а Алёна Владимировна снова начала:
— Ромочка, ты поговори с женой. Ну нельзя же так! Я бабушкой хочу стать, пока силы ещё есть! А вы тянете, тянете…
— Мама, ну мы же объясняли. Квартиру хотим купить сначала.
— А потом что? Машину захотите? Дачу? А жизнь пройдёт! Вера, ты подумай хоть о муже своём! Он семью хочет, детей!
Вера встала из-за стола.
— Алёна Владимировна, я устала это слушать. Извините.
Ушла в спальню. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. За стеной слышала приглушённые голоса — свекровь что-то говорила Роману, но слов не разобрать.
Так продолжалось месяцами. Каждый визит Алёны Владимировны превращался в скандал. Свекровь приезжала, начинала с мелочей — «пыль на полках», «плохо посуду моете», «холодильник полупустой». А потом переходила к главному — детям.
— Вера, ты эгоистка! Только о себе думаешь!
— Я думаю о будущем ребёнке.
— Какое будущее?! Ты его вообще рожать не хочешь!
— Хочу. Но при нормальных условиях.
— Да нормальные у вас условия! Лучше некуда!
Роман пытался вмешиваться, успокаивать мать. Но Алёна Владимировна не слушала. Только повышала голос, махала руками, обвиняла Веру во всех смертных грехах.
Вера терпела. Потому что знала — ещё немного, ещё чуть-чуть, и они накопят нужную сумму. Купят квартиру. Свою. И тогда можно будет планировать ребёнка.
Прошло почти пять лет. Вера считала каждую копейку. Откладывали вместе с Романом — он шестьдесят процентов, она сорок. На развлечения почти не тратились. Одежду покупали по распродажам. В отпуск не ездили. Всё — в общую копилку.
И наконец сумма набралась. Три с половиной миллиона рублей. Достаточно на трёшку в хорошем районе.
— Вера, ты это видишь?! — Роман показал ей выписку со счёта. — Мы сделали это!
Вера улыбнулась. Впервые за долгое время по-настоящему широко.
— Сделали.
Начали искать квартиру. Смотрели десятки вариантов. Наконец нашли подходящую — в новостройке, седьмой этаж, три комнаты, кухня двенадцать метров, хороший ремонт от застройщика.
— Берём? — спросил Роман.
— Берём, — кивнула Вера.
Оформили сделку быстро. Через две недели ключи были у них. Вера стояла посреди пустой гостиной и смотрела в окно. Своя квартира. Наконец-то своя.
— Теперь можно и о ребёнке подумать, — сказал Роман, обнимая её сзади.
— Можно, — согласилась Вера.
Они начали обустраиваться. Купили мебель, повесили шторы, расставили технику. Квартира постепенно превращалась в дом. Вера уже мысленно планировала, как обустроит детскую — какие обои, какую кроватку, где поставить комод для вещей.
Алёна Владимировна приехала через неделю после переезда. Осмотрела квартиру, покивала.
— Ну наконец-то! Теперь-то внука родишь?
Вера промолчала. Не хотелось портить настроение.
Однажды вечером Роман лежал на диване, листал телефон. Вера готовила на кухне ужин. Муж пошёл в душ, оставив телефон на журнальном столике. Экран вдруг загорелся — пришло сообщение.
Вера бросила взгляд случайно. Увидела имя «Ирина» и строчку: «Тимоше год исполнился, когда приедешь?»
Сердце ухнуло вниз. Вера подошла, взяла телефон. Пароля не было. Открыла переписку.
Сообщений было много. Очень много. Датировались они последними двумя годами. Вера пролистывала вниз, читая обрывки фраз.
«Узи сделала, всё хорошо»
«Родила! Мальчик, 3200»
«Он на тебя похож»
«Когда приедешь нас навестить?»
«Алёна Владимировна принесла вещи, спасибо»
Алёна Владимировна. Свекровь знала.
Руки задрожали. Телефон чуть не выскользнул. Вера продолжала листать, читать, не веря глазам. Фотографии малыша. Переписки про деньги, которые Роман переводил. Обсуждения встреч.
Дверь в ванную открылась. Вышел Роман, вытирая волосы полотенцем.
— Вера, а что на ужин…
Замер, увидев телефон в её руках.
— Это что? — голос Веры был тихим. Слишком тихим.
— Вера…
— Это что?! — она швырнула телефон в него.
Роман поймал, посмотрел на экран. Побледнел.
— Я могу объяснить…
— Объясни! — Вера шагнула к нему. — Объясни мне, кто такая Ирина! И кто такой Тимофей!
— Вера, это… это случайность…
— Случайность?! — голос сорвался на крик. — Ребёнку год! Год, Роман! Какая на хрен случайность?!
— Я не хотел… Мы поссорились тогда, помнишь? Ты уехала к маме на две недели…
— И ты сразу побежал к другой?!
— Нет! Не так! Мы встретились случайно, выпили, и…
— И что?! И переспали?! И она забеременела?! — Вера хохотнула истерически. — Ах да, точно! А ты молчал два года! Пока я копила на квартиру! Пока отказывалась от всего ради нашего будущего! Ты завел другую бабу, появился от неё сын и молчал!
— Вера, прости…
— Прости?! — она схватила со стола вазу, швырнула в стену. — Прости за что?! За то, что я дура?! За то, что пять лет жила с предателем?!
Роман попытался подойти, но Вера отшатнулась.
— Не подходи! Не смей!
— Вера, я люблю тебя…
— Любишь?! — она рассмеялась сквозь слёзы. — Как же ты меня любишь, если изменял?! Если врал! Если у тебя там ребёнок! Твой сын!
— Я не хотел разрушать наши отношения…
— Так ты их уже разрушил! Два года назад! Когда залез к ней в постель!
В дверь позвонили. Настойчиво, долго. Роман пошёл открывать. На пороге стояла Алёна Владимировна. Спокойная, собранная. Вошла в квартиру, огляделась — осколки вазы на полу, красные глаза Веры, растерянное лицо сына.
— Ага, — протянула свекровь. — Значит, узнала.
Вера уставилась на неё.
— Вы знали.
— Конечно, знала, — Алёна Владимировна сняла пальто, повесила на вешалку. — Это мой внук.
— Вы… знали… — Вера подошла ближе, смотрела на свекровь с ненавистью. — Вы знали, что у вашего сына ребёнок от другой! И требовали от меня рожать! Орали, что я лишаю вас радости быть бабушкой! А сами уже бабушка! Уже год как!
— Ну и что? — свекровь пожала плечами. — Тимоша — внебрачный. Это не считается.
— Не считается?! — Вера чуть не задохнулась от возмущения. — У вашего сына незаконнорожденный ребёнок, и это не считается?!
— Вера, успокойся, — вмешался Роман.
— Заткнись! — рявкнула жена. — Ты вообще молчи! Ты мне пять лет врал! Пять лет!
— Не пять, а два, — поправила Алёна Владимировна. — Тимоше всего год.
— Какая разница?! — Вера развернулась к свекрови. — Вы покрывали его! Знали и молчали! Приезжали сюда, кричали на меня, обвиняли в эгоизме! А сами…
— А сами что? — Алёна Владимировна скрестила руки на груди. — Я хотела, чтобы у Ромки была настоящая семья. С тобой. А Ирина — это ошибка.
— Ошибка?! Там ребёнок живой!
— Вот именно, живой. И ему нужны условия.
Вера нахмурилась.
— О чём вы?
Алёна Владимировна прошла в гостиную, села на диван.
— Раз ты уже всё знаешь, давайте решать вопрос по-взрослому. Ирина с Тимофеем переедут сюда.
Тишина. Несколько секунд абсолютной тишины.
— Что? — переспросила Вера.
— Ты слышала. Они переедут в эту квартиру. Тимоше нужно нормальное жильё, а не однушка на окраине, которую они сейчас снимают.
— Мама, подожди… — начал было Роман.
— Молчи, — оборвала мать. — Вера, ты же понимаешь, что мой внук не может жить в плохих условиях.
Вера стояла посреди гостиной и смотрела на свекровь так, будто видела её впервые.
— Вы сошли с ума, — наконец выдавила девушка.
— Я в своём уме. Ребёнку нужна нормальная квартира.
— Это моя квартира!
— Наша, — поправил Роман.
Вера повернулась к мужу.
— Ты это серьёзно? Ты хочешь привести сюда свою любовницу с ребёнком?!
— Она не любовница! Это было два года назад!
— Мне плевать, когда это было! Ты думаешь, я позволю им жить здесь?!
— Вера, а куда им деваться? — Алёна Владимировна встала. — У Ирины нет денег на хорошее жильё. А Тимоша — мой внук. Кровь моя. Он должен расти в нормальных условиях.
— Пусть ваш сын купит им квартиру! — выкрикнула Вера.
— На какие деньги? Все деньги ушли на эту! — свекровь обвела рукой гостиную.
— Мои деньги тоже! Сорок процентов!
— Ну и что? Больше-то Ромка вложил!
— Это совместно нажитое имущество! Половина квартиры моя!
Алёна Владимировна усмехнулась.
— Ты моему сыну жизнь сломала, а теперь ещё и права качаешь?! — свекровь шагнула вперёд, ткнула пальцем в Веру. — Пять лет ты его мучила! Не давала ребёнка завести! Заставляла копить, экономить! Он жизни нормальной не видел! А теперь что? Квартиру купили, и ты думаешь, тебе всё простится?!
Вера молчала. Смотрела на свекровь и не верила, что это происходит наяву.
— Собирай вещи и проваливай из дома! — заорала Алёна Владимировна.
— Что вы сказали? — Вера рассмеялась. — Это не ваш дом! И не его! Это наш дом! Общий! И никто меня отсюда не выгонит!
— Ещё как выгоним! — свекровь развернулась к сыну. — Ромка, скажи ей!
Роман стоял у стены, бледный.
— Мама, может не надо…
— Что — не надо?! Ты хочешь, чтобы твой сын рос в нищете?!
— Нет, но…
— Тогда скажи этой… — Алёна Владимировна посмотрела на Веру с презрением, — чтобы убиралась!
Вера подошла к свекрови вплотную.
— Половина этой квартиры, — медленно, по слогам произнесла невестка, — принадлежит мне. По закону. Мы с Романом в браке. Покупали квартиру вместе. Я вкладывала деньги. И никто — слышите? — никто не может меня отсюда выгнать.
— Ах, закон?! — свекровь ткнула её пальцем в грудь. — Сейчас мы посмотрим, какой закон!
— Посмотрим, — кивнула Вера. — Обязательно посмотрим.
На следующее утро Вера проснулась рано. Роман спал на диване в гостиной — она не пустила его в спальню. Тихо оделась, вышла из квартиры.
Вернулась через два часа. С собой принесла пакет документов. Роман сидел на кухне с кофе.
— Где ты была?
— У юриста.
Муж замер с чашкой в руках.
— У какого юриста?
— У того, который консультирует по разводам.
— Вера…
— Я подаю на развод, — сказала девушка спокойно. — И требую раздела имущества.
— Ты не можешь…
— Могу. И сделаю.
В дверь снова позвонили. Вера открыла. На пороге стояла молодая женщина с ребёнком на руках. Светловолосая, худенькая, с испуганными глазами.
— Здравствуйте, я Ирина…
— Знаю, кто вы, — холодно ответила Вера.
За Ириной появился Роман.
— Вера, это…
— Проходите, — Вера отошла от двери.
Ирина вошла неуверенно. Малыш на руках сопел, крутил головой. Роман провёл их в гостиную.
Вера достала телефон. Набрала номер юриста. Включила громкую связь.
— Алло, Владимир Петрович? Это Вера Климова. Да. Хочу записаться на консультацию. Завтра утром? Подходит. Буду.
Положила трубку. Посмотрела на Ирину, на Романа.
— Всё, — сказала Вера. — Живите тут. Пока. Но через суд я получу свою долю.
Роман вскочил.
— Вера, не делай этого!
— Поздно.
Она прошла в спальню, закрыла дверь на ключ. Села на кровать, обхватила голову руками. Хотелось плакать, кричать, бить посуду. Но слёз не было. Только холодная ярость.
Через неделю Вера подала заявление на развод. Роман пытался уговорить забрать.
— Вера, ну подумай! Мы же столько лет вместе!
— Вместе? — она посмотрела на него. — Ты два года мне врал. Завел другую. У тебя ребёнок. Какое вместе?
— Это была ошибка!
— Дорогая ошибка. Теперь расплачивайся.
Суд назначил экспертизу. Нужно было определить, сколько каждый вложил в квартиру. У Веры были все чеки, все выписки. Роман тоже собрал документы.
— Шестьдесят на сорок, — сказал эксперт на заседании. — Но по закону квартира приобретена в браке, значит, делится пополам.
Роман побледнел.
— Как пополам?! Я больше вложил!
— Не имеет значения. Совместно нажитое имущество делится поровну.
Алёна Владимировна сидела в зале суда и сверлила Веру взглядом.
— Ты гадюка, — сказала свекровь после заседания. — Лишаешь ребёнка крыши над головой.
— Я лишаю? — Вера усмехнулась. — Это ваш сын изменил. Это вы покрывали его. А теперь я гадюка?
— Ты жестокая! Бессердечная!
— Может быть. Но я не вру. И не изменяю.
Квартиру решили продать. Роман возмущался, кричал, требовал оставить всё как есть. Но суд был непреклонен — раздел имущества.
Нашли покупателя быстро. Трёшка в хорошем районе расходилась быстро. Продали за три семьсот тысяч.
— Вот твоя доля, — адвокат протянул Вере чек. — Один миллион восемьсот пятьдесят тысяч.
Вера взяла бумагу, посмотрела на цифры.
— Спасибо.
Роман стоял рядом, хмурый.
— Ты довольна? Лишила сына жилья.
— Я лишила? — Вера повернулась к бывшему мужу. — Рома, ты до сих пор не понял? Это ты всё разрушил. Ты изменил. Ты врал. Ты привёл любовницу в наш дом. Я просто забрала своё.
— Куда я теперь пойду?
— Не моя проблема.
Вера ушла. Больше не оглядывалась.
На вырученные деньги купила однушку в другом районе. Поменьше, попроще. Но своя. Полностью своя.
Первую ночь в новой квартире спала на матрасе на полу — мебель ещё не привезли. Но было спокойно. Впервые за много месяцев по-настоящему спокойно.
Утром проснулась от солнца в окне. Встала, подошла к подоконнику. Город просыпался. Машины, люди, обычная жизнь.
Вера улыбнулась. Жизнь продолжалась. Без Романа, без Алёны Владимировны, без их вранья и манипуляций. Только она сама. Её квартира. Её деньги. Её правила.
Телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера.
«Вера, это Роман. Ирина ушла, забрала Тимофея. Мама говорит, это твоя вина. Может поговорим?»
Вера прочитала, усмехнулась. Удалила сообщение. Заблокировала номер.
Нет. Говорить не о чем.
Она открыла окно. Свежий воздух ворвался в комнату. Где-то внизу смеялись дети, лаяла собака. Жизнь шла своим чередом.
Вера сделала кофе на крошечной кухне. Села на матрас с чашкой. Оглядела пустую комнату. Надо будет купить диван, стол, шкаф. Обустроиться как следует.
И никогда больше не позволять никому решать за неё. Никогда больше не молчать, когда нужно кричать. Никогда больше не верить красивым словам без подтверждения делами.
Она отстояла своё. Получила справедливость. И этого было достаточно.
Через месяц Вера встретила на улице Алёну Владимировну. Случайно, у торгового центра. Свекровь шла с тяжёлыми сумками, увидела бывшую невестку и остановилась.
— Ты, — процедила Алёна Владимировна.
— Здравствуйте, — ровно ответила Вера.
— Из-за тебя Ромка теперь у меня живёт! В однушке! Ирина от него ушла, ребёнка забрала! Алименты платит! Ты довольна?!
Вера посмотрела на бывшую свекровь спокойно.
— Я не виновата в том, что ваш сын изменял. И не виновата, что вы его покрывали. Это ваш выбор был. Живите с ним.
— Ты бессердечная! — выкрикнула Алёна Владимировна.
— Может быть, — кивнула Вера. — Но я честная. И у меня есть самоуважение.
Прошла мимо. Свекровь что-то кричала вслед, но Вера не слушала. Шла дальше, не оборачиваясь.
Дома заварила чай. Села у окна. На столе лежал журнал с вакансиями — хотела сменить работу, найти что-то более интересное. Жизнь налаживалась. Медленно, но верно.
Вера больше никогда не встречалась с Романом. Не искала встреч, не интересовалась его судьбой. Прошлое осталось в прошлом. Впереди было будущее — неизвестное, но своё.
И этого было достаточно для счастья.
