Я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся: не люблю я этот фильм! -

Школа Станиславского

Не люблю и никогда не пересматриваю. Вряд ли взялась бы писать статью, посвящённую «Вокзалу для двоих», но разговор о нём зашёл в одной из веток обсуждений другой картины Эльдара Рязанова – «Забытая мелодия для флейты». И «Вокзал» приводился в противовес «Флейте» как хорошее кино доперестроечного периода, когда мастер ещё не увлёкся конъюнктурой на злобу дня.

Знаю, знаю! Многие зрительницы вспоминают, что рыдали почти весь фильм, настолько их тронула история любви официантки Веры из привокзального ресторана и пианиста Платона, попавшего в жестокую передрягу. Знаю, что Людмила Гурченко получила приз за исполнение женской роли, а фильм признан «Лучшим фильмом года» по версии журнала «Советский экран». И всё равно не люблю. Почему? Потому что не верю.

Приём, согласно которому главные герои сначала на дух не переносят друг друга, а затем непреодолимая неприязнь перерастает в большое ~~советское~~ чувство, не нов: мировой, и особенно голливудский кинематограф пестрит такими историями. Эльдар Рязанов использовал этот приём в сюжете – полагая, вероятно, что ход испытанный и беспроигрышный. Однако он-то и делает лав стори по-советски совершенно неправдоподобной.

Как вы думаете, каковы шансы у официантки из захолустного городка быть замеченной столичным (пусть и не широко известным) пианистом-интеллигентом, если бы он не оказался в глухой провинции без денег и документов и если бы ему не «светила» тюрьма? Они стремятся к нулю. Женщина средних лет с явным налётом вульгарности – совсем не объект желаний для человека подобного склада.

Дельфин и Русалка – они, если честно…

Вы, конечно, возразите, что «он увидел в ней искренность, преданность и настоящесть, он задыхался в собственной семье, где деньги ставились во главу угла, а с Верой наконец почувствовал себя свободным». Да, но что это меняет?

Помните непутёвого изменщика Володьку из фильма «Молодая жена?» «Понимаешь, вот если бы я в этой степи служил, то ничего б такого не было! Там ведь кроме дикой козы никого не увидишь. А тут перевели в республиканский центр… Увлёкся! Встречи, впечатления…» Платон Сергеевич и есть тот самый солдатик, «забритый» и брошенный из привольной беспечной жизни в забытый богом степной гарнизон, где кроме дикой козы *официантки привокзального ресторанчика* никого не увидишь. Он находится в смятении, в голове полный хаос и неразбериха: ещё бы, вся жизнь катится под откос!

Ближайшие несколько лет он проведёт за решёткой, жена быстро утешилась и единственное, что её по-настоящему волнует, это не судьба мужа, взявшего на себя чужую вину, а карьера на телевидении, которая чуть было не пошла прахом.

Платон остро нуждается в сочувствии. Сопереживании. Поддержке. Он ведь, по сути, тот же Бузыкин из «Осеннего марафона» – порядочный, но слишком мягкий, бесхарактерный, ведомый, местами полная размазня. Как говорится, «ни украсть, ни покараулить». Его демарш по поводу ресторанного борща – из той же серии, что минутный приступ мужества и принципиальности у Бузыкина («А вот руки-то я вам не подам!»)

Но в остальном Платон Сергеевич Рябинин дитя дитём. Причём дитя это не привыкло брать на себя ответственность и слишком легко и охотно перекладывает её на плечи других. Отстал от поезда – официантка-мегера прицепилась. Паспорт отдал – так человек в форме попросил, как не отдать! Кошелёк украли – «город бандитский».

Мужчинам такого склада непременно нужен «паровоз» или как минимум кто-то, кто, с благой целью или корыстной, потянет этот вагон за собой. Бузыкина тянут в разные стороны жена Нина Евлампиевна, любовница Аллочка и бестолковая подруга Варвара Никитична. Платону проще: желающих меньше. Однако долго оставаться «бесхозным» он не в состоянии, и, согретый лучами участия Веры, падает в её объятия. Ему именно такая и нужна – опекающая, жертвенная, которая побежит/поползёт вместе с ним от деревни до зоны, поддерживая своим плечом и утешая: «Я с тобой, я тебя не оставлю!»

… Не пара, не пара, не пара

Поэтому и возникает стойкое ощущение, что Платона сблизила с Верой только его беда. Оказавшись на вокзале маленького городка без денег, документов и крыши над головой, он поставлен в безвыходную ситуацию и остро нуждается в помощи. Ему необходимо выговориться – неважно, кому, ведь это, по сути, душевные излияния испуганного, растерянного, загнанного обстоятельствами человека. Излияния случайному «попутчику», которого больше не увидишь. А прочувствованная речь о том, что Вера «настоящая», в ней нет того, что он ненавидит, и здесь он впервые почувствовал себя свободным – не более чем патетика отчаяния.

Порыв же Веры вполне понятен. Заблудший пианист – просто луч света в её вокзальном царстве. Жизнь не складывается: муж ушёл, изменив с парикмахершей, да ещё как некрасиво ушёл – объявил о расставании по селектору. А женского счастья ой, как хочется! Так хочется, что готова на глазах у изумлённой публики бегать в купе к проводнику Андрею, который очень практично совмещает приятное с полезным: и дыни есть через кого «толкнуть» на рынке, и «ягода-малина» на станции под боком.

Можно, конечно, порассуждать про тяжёлую женскую долю главной героини, но, помилуйте, даже если лучше Андрея никого не нашлось, пачкаться в купе в режиме «сама-сама-сама» – свободный выбор взрослой женщины. Обладая некоторым достоинством, на такое унижение не пойдёшь. А если пошла, пенять не на кого. Показательно также то, что на вопрос Андрея «Вер, ты что, меня не любишь?» она отвечает «Люблю…» Хам, балбес, мелкий пакостник, а вот поди ж ты: люблю! И эдак резко вчера «люблю», а сегодня, встретив пианиста, уже «не люблю». Прав был «мохнатый шмель»: ты, Вера Николавна, глупая женщина, вот так вот.

Теперь по поводу лучшей женской роли. Нисколько не желая обидеть поклонников таланта Людмилы Гурченко, вынуждена в очередной раз констатировать: «Вокзал для двоих» (как и «Любимая женщина механика Гаврилова») – не фильм, а бенефис Людмилы Марковны.

Рита без Гаврилова

Никакая это не официантка Вера, а звезда советского кино в очередном образе, «отрихтованном» под требования примы. Или работница фотоателье Рита после того, как её всё-таки бросил Гаврилов.

Скажите честно, много ли вам встречалось в те годы официанток (особенно официанток провинциальных кафе и привокзальных ресторанчиков), одетых как референты генерального директора крупной нефтеперерабатывающей компании, да ещё и в образе, выдержанном в классических пастельных тонах? Посмотрите на юбку-карандаш «Веры», идеально скроенную и сшитую, чтобы подчеркнуть стройную фигуру и точёные газельи ножки Людмилы Гурченко. Обратите внимание на её блузку. Припоминаете, как женщинам приходилось гоняться за дефицитными вещами, стоять в многочасовых очередях, когда желанную обновку «выбросили» на прилавок. А сколько это стоило, помните?

Скромная же официантка красуется не только в добротных и завидных по тем временам нарядах, но не забыла и о клипсах, и об украшении на шею. Украшение, на минутку, не стандартные длинные бусы из пластикового искусственного «жемчуга», а чокер – вещь и сейчас очень модная, а тогда – практически недосягаемая, если у вас нет знакомой-товароведа или мужа-капитана дальнего плавания.

Теперь сравните наряды Веры – и скромные пёстрые платьица её коллег-официанток. Вот их платьица из реальной жизни. А платья Веры, которые она меняет как перчатки по ходу сюжета – из жизни Людмилы Гурченко. Добавим к этому её фирменные гримаски, ужимки и дробные сипловатые хохотки, да поперчим короткой сценкой, в которой официантка удаляется по перрону, напевая не песню Аллы Пугачёвой или Валентины Толкуновой, а зарубежную мелодию – и карточный домик тщательно выстроенного сюжета рассыплется на глазах.

Предвидя негодование фанатов примы, хочу сказать, что не являюсь ненавистницей Людмилы Марковны. Однако считаю, что по-настоящему её актёрский талант раскрылся в фильмах «Пять вечеров» и «Любовь и голуби». В первом она позволила себе быть трогательно-некрасивой, но искренней и потому прекрасной, во втором – смешной и оттого запоминающейся. Остальные роли плюс-минус бенефисы звезды в её привычном амплуа с небольшими отступлениями.

Даже Олегу Басилашвили, хотя и не поклонница его таланта, я верю больше. Но, если быть откровенной, единственный по-настоящему живой человек – Андрей. Ах, какой роскошный хам! И настолько же реален, насколько живописен. Ну просто мужик-челнок из квартиры напротив! Ни одного актёрского штампа, а фразы давно разлетелись на цитаты и ушли в народ.

Случайные попутчики?

Учитывая обстоятельства, название фильма – «Вокзал для двоих» – воспринимается отнюдь не в возвышенном смысле. Всё, что объединяет главных героев – это экстремальная ситуация и вокзал. Один на нём застрял, другая – удачно подвернулась. Да и для Веры, как ни крути, пианист лучше, чем проводник. Хотя если бы волею случая Платон Рябинин не оказался в Заступинске, Вера так и продолжала бы «летать» в купе к «мохнатому шмелю» и грубить посетителям ресторана.

Вся драма в том, что Вера и Платон – не пара, они из разных миров, между ними пропасть. Конечно, находясь в колонии, оторванный от привычной жизни, родных, друзей, он не может не оценить жертвенный порыв случайной знакомой, которая приехала к нему с пирогами да разносолами. Помните, как начальник караула перечисляет: семь тысяч километров на поезде, да два часа в самолёте, да десять часов на автобусе. Разве можно не вознаградить такую преданность, будучи порядочным, отзывчивым, мягким, находясь в смятенных чувствах в крайне сложных условиях?

А ведь может обернуться так, что потом, когда срок закончится и Платон выйдет на свободу, он начнёт тяготиться отношениями, завязавшимися волею случая. Ведь они с Верой из разных социальных слоёв, у них разные интересы, увлечения, круг знакомых. На чём будет держаться эта связь? Cо стороны Платона Сергеевича, что очень вероятно – на чувстве долга и благодарности за принесённые жертвы. А это тяжёлое бремя для обеих сторон: принимать жертвы даже тяжелее, чем приносить их. Да и Вера начнёт понимать, что в обычной жизни Платон никогда не обратил бы на неё внимания.

«Ни одна звезда не отклоняется от своего пути», помните?

Ни одна.

Никогда.