К моей статье «Существенная деталь в одеянии Паратова, опущенная в фильме» по мотивам картины Эльдара Рязанова «Жестокий романс», в которой обсуждался внешний вид вернувшегося в Бряхимов Паратова, один из подписчиков написал интересный комментарий:
Интересный вопрос. В самом деле, мог ли Паратов, по тем временам почти олигарх-толстосум, забить на приличия и творить, что в голову пришло? Например, одеваться не как предписывают правила, а как хочется.
Нет.
Потому что во времена островского общественное мнение имело колоссальное значение. Паратов, Вожеватов, Кнуров были деловыми людьми, предпринимателями, а это значит, что они весьма дорожили своей репутацией. «Слово купеческое» — помните?
Вася Вожеватов отказался даже помочь погибающей подруге детства только потому, что дал слово купеческое. Если купец не держал слово, то участь его была незавидна. Как только об этом распространялись слухи, тут же испарялись желающие иметь с ним дела, и бизнес накрывался медным хозяйственным инвентарём. Кому нужен бизнес-партнёр, который может кинуть?
Общественность строго следила за тем, чтобы принятые нормы поведения строго исполнялись. Люди старательно наблюдали друг за другом: кто живёт, с кем живёт, как живёт, в какие дома ходит гостевать, как одевается, как говорит. Если кто-то отступал от норм, это сразу становилось поводом для сплетен и домыслов.
Примечателен один эпизод из «Бесприданницы». Вожеватов и Кнуров встречаются в кофейной, дело происходит рано утром, и между ними состоялся такой диалог:
Вожеватов. Не выпьем ли холодненького, Мокий Парменыч?
Кнуров. Что вы, утром-то! Я еще не завтракал.
Вожеватов. Ничего-с. Мне один англичанин — он директор на фабрике — говорил, что от насморка хорошо шампанское натощак пить. А я вчера простудился немного.
Кнуров. Каким образом? Такое тепло стоит.
Вожеватов. Да все им же и простудился-то: холодно очень подали.
Кнуров. Нет, что хорошего; люди посмотрят, скажут: ни свет ни заря — шампанское пьют.
Вожеватов. А чтоб люди чего дурного не сказали, так мы станем чай пить.
Кнуров. Ну, чай — другое дело.
Вожеватов (Гавриле). Гаврило, дай-ка нам чайку моего, понимаешь?.. Моего!
Гаврило. Слушаю-с. (Уходит.)
Кнуров. Вы разве особенный какой пьете?
Вожеватов. Да все то же шампанское, только в чайники он разольет и стаканы с блюдечками подаст.
Кнуров. Остроумно.
Вожеватов. Нужда-то всему научит, Мокий Парменыч.
По российской традиции с утра горячительным на заправляются. Это всегда считалось дурным тоном. Я помню ещё по советским временам, что пьяницы, нализавшиеся с утра, осуждались особо: «Утро только началось, а этот уже готов!» Это во Франциях всяких день начинали с бокальчика игристого, а в России сие не скрепно и потребление раньше обеда считается моветоном.
Вот два этих богатейших человека, две эти акулы капитализма боятся, что люди начнут говорить о них дурное, а потому шифруются: им подают шампанское не в бутылке, а в обычном чайнике, чтобы со стороны всё выглядело чинно и прилично: господа купцы пьют чай. Поэтому Сергей Сергеич дорогой грубо нарушил вправила всякого приличия, и такое его явление не могло ускользнуть от взглядов горожан.
Тут, конечно, можно спросить — а как же Кнуров? Он ведь предлагал Ларисе стать содержанкой. А вот это очень интересный момент. Это то, что принято называть двойными стандартами. Пить шампанское утром — плохо. Иметь любовницу — вздохнули бы и плечами пожали.
К наличию у состоятельных господ молоденьких «племянниц» общество относилось с пониманием. Такой вот парадокс. Ну пошептались бы, ну головами покачали, да и забыли бы. Главное, чтобы с женой не разводился, ибо грешно. А вот любовницу иметь — не очень.
