«Первым делом, первым делом самолеты, ну а девушки, а девушки потом!»
Эту песню я помню с юности, хотя сам фильм увидела гораздо позже. И когда увидела, сначала удивилась. Как так? Комедия о войне? Танцы, шутки, романы, песни, и все это на фоне фронтовой жизни? Мне всегда казалось, что о войне нужно говорить иначе: строже, тяжелее, с той болью, от которой невозможно отвернуться.
А потом я поняла, что «Небесный тихоход» совсем не о легкомыслии. Он о другом. О том, что война не отменяет права на жизнь. На любовь. На смех. На дружбу. На дождливый вечер, когда можно сесть за стол, поговорить о том о сем и спеть любимую песню.
Фильм вышел 1 апреля 1946 года. Война уже закончилась, но ее тяжесть никуда не ушла. Люди возвращались в разрушенные города, искали родных, учились жить заново. И именно в это время на экраны вышла музыкальная комедия о трех летчиках, которые поклялись не влюбляться до конца войны. Критики ругали картину за легкость, а зрители шли на нее снова и снова. Потому что людям нужно было выдохнуть. И услышать простую мысль: жизнь продолжается.
Водевиль на фоне войны
Когда смотришь «Небесный тихоход» сейчас, поражает одна вещь: в нем почти нет того тяжелого военного нажима, к которому нас приучило более позднее кино. Да, герои летают на боевые задания. Да, майора Булочкина сбивают, и он чудом остается жив. Но фильм не строится на страдании как на главном доказательстве правды.
Сюжет почти водевильный. Трое друзей, Булочкин, Туча и Кайсаров, дают зарок: никаких романов до Победы. «Легче Медного всадника в загс свести, чем одного из нас», храбрятся они. А потом жизнь спокойно смеется над этими мужскими клятвами. Булочкина после ранения переводят с истребителей на У-2, тот самый маленький «небесный тихоход», который он сначала откровенно презирает. И вдобавок отправляют в женскую эскадрилью.
Дальше в фильме много шуток, пикировок, флирта, песен и сцен, которые и сегодня вызывают улыбку. Но эта легкость не кажется мне ни пустой, ни фальшивой. Наоборот. В ней есть упрямство жизни. Война хотела отнять у людей радость, нежность, музыку, право быть счастливыми хотя бы на короткую передышку. А они не отдали.
Наверное, поэтому одна из самых точных реплик звучит почти между делом: «Это что ж получается — во время войны всякая жизнь прекращается?» Нет. Не прекращается. И именно об этом фильм говорит с удивительной ясностью.
Девушки здесь не потом
Мне особенно дорого, как «Небесный тихоход» смотрит на женщин. Сначала кажется, что знаменитая песня задает привычный порядок: сначала самолеты, потом девушки. Но чем дальше, тем яснее становится: девушки здесь вовсе не потом. Они наравне.
Когда Булочкин узнает, что будет служить в женской эскадрилье, он растерян. Вместо быстрых машин — тихоходные У-2, вместо привычного мужского товарищества — летчицы, которых он явно недооценивает. Но очень скоро выясняется, что эти женщины не фон и не украшение кадра. Они воюют, рискуют, держат удар и не просят для себя никаких скидок.
Особенно интересна Валя Петрова. Поначалу она может даже раздражать: резкая, самолюбивая, будто все время занята собой. Но фильм не торопится ее оправдывать красивыми словами. Он просто показывает минуту опасности, когда Валя, не думая о себе, бросается тушить зажигалку. И вся ее колючесть вдруг слетает. Остается человек. Смелый, живой, настоящий.
Мне вообще кажется, что «Небесный тихоход» очень точно чувствует главную правду о войне: в трудную минуту человек проявляется не по громким речам, а по поступку. Поэтому и Катя Кутузова, и Маша Светлова, и Валя Петрова запоминаются не как «девушки при летчиках», а как люди со своим характером, своим достоинством и своим местом в общей победе.
И вот тут песня про самолеты начинает звучать уже чуть иначе. Потому что в этом фильме никакого «потом» нет. Ни для любви, ни для женской силы, ни для самой жизни.
Песни, без которых этого фильма не было бы
У «Небесного тихохода» удивительная музыкальная судьба. Песни здесь не вставные номера ради оживления сюжета. Они и есть его дыхание. Без них фильм потерял бы половину своего обаяния и почти все свое послевкусие.
«Потому, потому что мы пилоты» давно живет отдельно от картины, но в самом фильме она звучит особенно точно. В ней есть и молодость, и бравада, и та особая фронтовая легкость, за которой прячется ежедневный риск. Эта песня объясняет характер героев лучше многих диалогов.
А «Пора в путь-дорогу» для меня вообще одна из самых теплых песен во всем советском кино. В ней слышится не просто веселость, а счастье короткой передышки. То чувство, когда люди еще живы, сидят рядом, подшучивают друг над другом и не знают, что будет завтра, но сегодня можно просто побыть вместе. Наверное, именно поэтому эти песни так легко ушли в народ. В них нет ни нажима, ни фальши, ни нарочитого героизма. Только живое чувство.
Актеры, которым веришь сразу
Очень многое в этом фильме держится на актерском ансамбле. Николай Крючков в роли Булочкина обаятелен так, что ему веришь с первой минуты: и в упрямство, и в мужскую гордость, и в ту мягкость, которую герой пытается скрыть.
Василий Меркурьев делает Тучу не просто смешным, а по-настоящему родным. На его репликах смеешься, но за этим смехом все время чувствуется человек, с которым пошли бы в разведку и за один стол сели бы без оглядки.
Василий Нещипленко очень точно вписывается в эту троицу, и вместе они действительно похожи на фронтовое братство, где шутка не отменяет верности.
А Фаина Раневская, появляясь всего на несколько минут, оставляет после себя такую интонацию, которую невозможно спутать ни с чьей другой.
Есть и еще одна важная вещь, которая, мне кажется, чувствуется в кадре. Фильм снимали под Ленинградом, на аэродроме в Левашово, с настоящими самолетами и с участием реальных летчиков. И это дает картине ту самую правду детали, которую не сыграешь отдельно. Воздух здесь не бутафорский. Он прожитый.
Почему я возвращаюсь к этому фильму
Наверное, в «Небесном тихоходе» можно найти жанровую наивность, условности старого кино, какие-то шероховатости. Но всякий раз, когда я его пересматриваю, понимаю: сила этой картины совсем не в безупречности.
Она в другом. В сценах, где люди смеются так, будто у них еще есть будущее. В песнях, которые рождаются не для красоты, а как естественное продолжение жизни. В Булочкине, который сначала презирает свой У-2, а потом понимает, что и у тихохода есть свое незаменимое дело. В женщинах, которые здесь не ждут в стороне, а летят, рискуют и любят наравне с мужчинами.
Наверное, именно поэтому фильм прожил такую долгую жизнь. Его можно было критиковать, сокращать, переозвучивать, восстанавливать заново, но он все равно остался любимым. Потому что после него не хочется говорить громкими словами. Хочется просто немного тише дышать и лучше понимать людей того времени.
И вот что я поняла после очередного просмотра: песня в начале фильма немного лукавит. Потому что девушки здесь вовсе не потом. Любовь не потом. И сама жизнь не потом. Все это идет рядом с войной и не дает ей победить человека изнутри.
А у вас есть советский фильм о войне, к которому вы возвращаетесь не из привычки, а по сердцу?
